– Идут! Идут! – закричал Глеб и стал спускаться с дерева, пыхтя и ломая ветки.
Алёша посмотрел вниз. Шли дачники с поезда. Длинноногий Володька, разумеется, шёл впереди всех.
Скрипнула калитка. Глеб кинулся навстречу.
– Здравствуй, Глебушка, – сказал Володя. – А где облизьяна?
«Обезьяна» было почётное прозвище, но ведь каждое слово можно исковеркать так, что получится обидно.
– Сидит на липе, – засмеялся Глеб. – Володя, я тоже на эту липу лазил, почти до самой верхушки.
– Охотно верю, – насмешливо ответил Володя. – На эту липу могут влезть без посторонней помощи даже грудные младенцы!
После таких слов сидеть на липе стало неинтересно. Алёша спустился на землю и пошёл к дому.
– Вот берёзка у вас за забором растёт, – продолжал Володя, – это действительно настоящее дерево.
Володя вышел за калитку.
– Эй ты, Алёшка! – крикнул он. – Тебе не влезть на большую берёзу!
– Мне мама не позволяет, – ответил Алёша хмуро. – Она говорит, что с каждого дерева придётся рано или поздно спускаться, а спускаться часто бывает труднее, чем лезть кверху.
– Эх ты, маменькин сынок!
Володя скинул сандалии, прыгнул на высокий пень около дерева и полез кверху, обхватывая ствол руками и ногами.
Алёша смотрел на него с нескрываемой завистью. Зелёные пышные ветки росли на берёзе только на самом верху, где-то под облаками. Ствол был почти гладкий, с редкими выступами и обломками старых сучьев. Высоко над землёй он разделялся на два ствола, и они поднимались к небу, прямые, белые, стройные. Володя уже добрался до развилки и сидел, болтая ногами, явно «выставляясь».
– Лезь сюда, облизьяна! – не унимался он. – Какая же ты обезьяна, если боишься на деревья лазить?
– У него хвоста нет, – сказал Глеб, – ему трудно.
– Бесхвостые обезьяны тоже хорошо лазят, – возразил Володя. – Хвостом хорошо за ветки цепляться, а тут и веток почти нет. Алёшка без веток лазить не умеет.
– Неправда! – не выдержал Алёша. – Я до половины на шест влезаю.
– Почему же это только до половины?
– Ему выше мама не позволяет.
Алёша раздул ноздри и отошёл в дальний угол сада.
Володя покрасовался ещё немного на берёзе. Но дразнить было больше некого, а лезть выше по гладкому стволу он не решился и стал спускаться.
– Пойдём за грибами, Глеб, ладно? Тащи корзинки.
Алёша молча смотрел им вслед. Вот они перешли овраг и побежали к лесу, весело размахивая лукошками.
Мама вышла на террасу:
– Алёша, хочешь, пойдём со мной на станцию?
Прогуляться и посмотреть паровозы было бы неплохо. Но Алёшу только что назвали маменьким сынком. Не мог же он идти через всю деревню чуть ли не за руку с мамой, когда Володя и Глеб отправились вдвоём в лес, как настоящие мужчины!
– Не хочется, – сказал он. – Я посижу дома. Мама ушла. Алёша посмотрел на большую берёзу, вздохнул и сел на скамейку около забора.
Володя и Глеб вернулись только к обеду. После обеда постелили в саду одеяло и разлеглись читать. Мама пошла на кухню мыть посуду.
– Ты бы полежал тоже, Алёша, – сказала она. Алёша присел на кончик одеяла и заглянул в книжку через плечо Глеба.
– Не дыши мне в ухо, – буркнул тот. – И без тебя жарко!
Тогда Алёша встал, вышел за калитку и подошёл к большой берёзе. Огляделся. На тропинке не было никого. Он полез на дерево, цепляясь за каждый выступ коры, за каждый сучок. Внизу ствол был слишком толст, Алёша не мог обхватить его ногами.
«Ему-то хорошо, длинноногому! – сердито подумал он. – А всё-таки я влезу выше!»
И он продвигался всё выше и выше. Дерево было не таким гладким, как это казалось с земли. Было за что зацепиться руками, на что поставить ногу.
Ещё немного, ещё чуточку – и он доберётся до развилины. Там можно будет передохнуть.
Вот и готово! Алёша сел верхом, как утром сидел Володя. Однако очень рассиживаться нельзя. Его могут увидеть, позвать маму. Алёша встал и посмотрел кверху. Правый ствол был выше левого. Алёша выбрал его, обхватил руками и ногами и полез дальше.
– И вовсе не трудно… – приговаривал он сквозь зубы. – И вовсе мне, Глебушка, хвост не нужен! А вот тебе, Глебушка, не мешало бы завести хвостик!
Весело было смотреть сверху вниз, на крышу дачи, на деревья сада, на любимую липу, которая казалась отсюда маленькой, мягкой и пушистой. Земля отодвигалась вниз и раскрывалась вширь. Вот за садом стал виден овраг, и поле за оврагом, и лес. Из-за пригорка вынырнула труба далёкого кирпичного завода. И только добравшись до первых зелёных веток на верхушке берёзы, Алёша почувствовал, что ему очень жарко и что он очень устал.
– Ay!
Глеб оторвался от книжки и лениво поднял голову: «Опять этот Алёшка забрался куда-нибудь!»
Он посмотрел на липу, на крышу дома.
– Ау!
«Нет, это где-то гораздо выше». Глеб привстал, заинтересованный.
– Пойдём, Володя, поищем его, – сказал он.
– Да ну его! – отмахнулся Володя. Глеб подошёл к забору.
– Ау!
Он посмотрел на берёзу – и ахнул.
Мама стояла на кухне с полотенцем на плече и вытирала последнюю чашку. Вдруг у окна показалось испуганное лицо Глеба.
— Тётя Зина! Тётя Зина! — крикнул он. — Твой Алёшка сошёл с ума!
— Зинаида Львовна! — заглянул в другое окно Володя. — Ваш Алёшка залез на большую берёзу!
— Ведь он же может сорваться! — плачущим голосом продолжал Глеб. — И разобьётся…
Чашка выскользнула из маминых рук и со звоном упала на пол.
— Вдребезги! — закончил Глеб, с ужасом глядя на белые черепки.
Мама выбежала на террасу, пошла к калитке:
— Где он?
— Да вот, на берёзе!
Мама посмотрела на белый ствол, на то место, где он разделялся надвое. Алёши не было.
— Глупые шутки, ребята! — сказала она и пошла к дому.
— Да нет же, мы же правду говорим! — закричал Глеб. — Он там, на самом верху! Там, где ветки!
Мама наконец поняла, где нужно искать. Она увидела Алёшу. Она смерила глазами расстояние от его ветки до земли, и лицо у неё стало почти такое же белое, как этот ровный берёзовый ствол.
— С ума сошёл! — повторил Глеб.
— Молчи! — сказала мама тихо и очень строго. — Идите оба домой и сидите там.
Она подошла к дереву.
— Ну как, Алёша, — сказала она, — хорошо у тебя?
Алёша был удивлён, что мама не сердится и говорит таким спокойным, ласковым голосом.
— Здесь хорошо, — сказал он. — Только мне очень жарко, мамочка.
— Это ничего, — сказала мама, — посиди, отдохни немного и начинай спускаться. Только не спеши. Потихонечку… Отдохнул? — спросила она через минуту.
— Отдохнул.
— Ну тогда спускайся.
Алёша, держась за ветку, искал, куда бы поставить ногу. В это время на тропинке показался незнакомый толстый дачник. Он услыхал голоса, посмотрел наверх и закричал испуганно и сердито:
— Куда ты забрался, негодный мальчишка! Слезай сейчас же!
Алёша вздрогнул и, не рассчитав движения, поставил ногу на сухой сучок. Сучок хрустнул и прошелестел вниз, к маминым ногам.
— Не так, — сказала мама. — Становись на следующую ветку.
Потом повернулась к дачнику:
— Не беспокойтесь, пожалуйста, он очень хорошо умеет лазить по деревьям. Он у меня молодец!
Маленькая, лёгонькая фигурка Алёши медленно спускалась. Лезть наверх было легче. Алёша устал. Но внизу стояла мама, давала ему советы, говорила ласковые, ободряющие слова. Земля приближалась и сжималась. Вот уже не видно ни поля за оврагом, ни заводской трубы. Алёша добрался до развилки.
— Передохни, — сказала мама. — Молодец! Ну, теперь ставь ногу на этот сучок… Нет, не туда, тот сухой, вот сюда, поправее… Так, так, не спеши.
Земля была совсем близко. Алёша повис на руках, вытянулся и спрыгнул на высокий пень, с которого начинал своё путешествие.
Толстый незнакомый дачник усмехнулся, покачал головой и сказал:
— Ну-ну! Парашютистом будешь!
А мама обхватила тоненькие, коричневые от загара, исцарапанные ножки и крикнула:
— Алёшка, обещай мне, что никогда, никогда больше не будешь лазить так высоко!
Она быстро пошла к дому. На террасе стояли Володя и Глеб. Мама пробежала мимо них, через огород, к оврагу. Села в траву и закрыла лицо платком. Алёша шёл за ней, смущённый и растерянный. Он сел рядом с ней на склоне оврага, взял её за руки, гладил по волосам и говорил:
— Ну, мамочка, ну, успокойся… Я не буду так высоко! Ну, успокойся!
Он в первый раз видел, как плакала мама.
