Не знаю, как сейчас, но в то время, когда Башмаков был солдатом, в нашей части появился такой приказ: все караульные, заряжая магазин автомата, должны были класть сверху один холостой патрон. Делалось это для того, чтобы невзначай не произошёл выстрел, чтобы избежать несчастных случаев. Прежде чем выстрелить, нужно было передёрнуть затвор, выбросить холостой патрон и только потом уже нажимать на спусковой крючок. На всё это требовалось совсем ничтожное время — две-три секунды, не больше, но тем не менее именно из-за такого холостого патрона и произошла с Башмаковым ещё одна необыкновенная история.
Было это днём. Башмаков стоял на посту возле овощных складов, где хранились капуста и картошка, морковь и репчатый лук. Пост был вскрыт, на складах работали солдаты, дежурный по кухне получал продукты, электромеханик чинил проводку.
Башмаков закинул автомат за плечо и, скучая, ходил между приземистыми складскими помещениями. Время от времени он покрикивал на солдат, которые нет-нет да и норовили покурить в неположенном месте.
Наверно, уже раз двадцать, не меньше, стоял Башмаков на этом посту и ни разу, даже с ним, с Башмаковым, здесь не случилось никакого хоть мало-мальски значительного происшествия. Правда, первое время, когда Башмаков был ещё совсем молодым солдатом, стоять на посту осенней ночью, в непроглядной темноте было страшновато — всё казалось, что кто-то ползёт, кто-то подбирается, кто-то следит за тобой из темноты. Но постепенно он привык, освоился — ни темнота, ни шорохи давно уже не пугали Башмакова. А днём так и вообще нечего было опасаться.
Приближался час обеда, и пост опустел. Ушли солдаты, ушёл электромеханик, ушёл дежурный по кухне. Лишь в дальнем помещении ещё задержался начальник склада — старшина-сверхсрочник.
Башмакову тоже хотелось есть, и он всё чаще поглядывал в сторону караульного помещения, хотя ждать смены было ещё рановато.
Башмаков медленно обошёл картофельный склад, завернул за угол и остановился.
Прямо навстречу ему торопливой деловой походкой шёл незнакомый парень. Был он одет в гражданский костюм и гладко выбрит, только замысловатые, резко скошенные баки спускались от его висков к щекам.
— Стой! — громко крикнул Башмаков. — Куда?
От неожиданности крикнул он слишком громко и даже сам смутился своего окрика. Не ночь ведь, чего орать?
— Тише, солдат, — быстро проговорил незнакомый человек. — Дело есть.
— Вы что, к старшине? — вежливо спросил Башмаков.
— Говорю, дело есть, — повторил парень и быстрым движением сунул руку в карман. — Патроны продашь?
— Чего? Чего? — спросил Башмаков.
— Продай — не пожалеешь.
Башмаков схватился за автомат, но в тот же момент парень выдернул руку из кармана, и Башмаков увидел чёрное дуло револьвера.
— Ну! Быстро!
Башмаков молчал и не двигался. Он не знал, что делать. С одной стороны, положение было вроде бы безвыходное. Пока он передёрнет затвор, пока выстрелит, этот человек успеет выпустить в него все семь патронов из своего револьвера. Но, с другой стороны, за время солдатской службы Башмаков уже давно усвоил, что безвыходных положений не бывает.
— Давай патроны! Быстро!
И тут Башмакова осенило.
— Ладно, — сказал он. — Будь что будет — продам.
Башмаков спокойно вынул магазин из автомата и шагнул навстречу незнакомцу.
— Это для твоей пушки, что ли? — спросил Башмаков.
— Ну!
— Так ведь не подойдут эти патроны. Точно говорю — не подойдут.
— Поболтай у меня! Много ты знаешь!
— А то не знаю! — обиделся Башмаков. — На, сам посмотри.
Башмаков ловко вынул верхний патрон и протянул незнакомому человеку.
— Примерь.
Маленький жёлтый патрон с тупой пулей лежал на ладони. Он ничем не отличался от остальных — лишь тёмный ободок на донышке гильзы выдавал его.
Какое-то мгновение оба — и Башмаков и незнакомый парень — смотрели на патрон.
Потом незнакомец сделал шаг вперёд и быстро схватил патрон. Так же поспешно отступил назад и сунул патрон в барабан револьвера.
— Порядок!
Но не тут-то было! Башмаков уже успел отскочить к стене склада. Сорвал с плеча автомат, вставил магазин. И сразу услышал сухой щелчок. Это незнакомец пытался выстрелить. Но выстрела не было.
— Руки! — крикнул Башмаков. — Поднимай руки!
Парень швырнул револьвер и медленно поднял руки. По его лицу было видно, что он всё ещё не может сообразить, что же произошло.
— Я же говорил, — добродушно сказал Башмаков, — не могут тебе подойти наши патроны. Не могут. — И тут же строго прикрикнул: — Но, но! Не опускай рук! Стрелять буду!
Арестованного в этот же день увезли в областной город — он оказался опасным бандитом, которого давно уже разыскивала милиция.
А Башмакова командир полка приказал сфотографировать у знамени части. Башмаков стоял перед знаменем в парадном, наглухо застёгнутом мундире, с автоматом на груди, и вид у него был торжественный и суровый.
