Новый год в двенадцать часов приходил, а я в это время всегда уже спал. Прошло столько Новых годов! А я ни одного не видел. И мама и тётя Вера встречали его, а я спал. Я всегда засыпал перед Новым годом. А просыпался утром, и мама мне дарила подарки и говорила: «Ну вот, Новый год!» Но я-то знал, что он ночью был. А сейчас его нету.
Я спрашивал маму:
— Ты его встретила?
Мама мне говорила:
— Встретила.
— И ты его видела?
Мама смеялась.
— Конечно, видела!
— И папа видел, и тётя Вера?
Так мне обидно было!
Я представлял себе Новый год в большой шапке-ушанке и в валенках. Как на новогодней открытке. В двенадцать часов он стучится в дверь. И его все встречают. Все обнимаются с ним, хлопают по плечу Новый год и говорят: «Наконец-то приехал!» Он вытаскивает из мешка подарки, всё дарит, кому что надо, и говорит: «Я спешу. Меня ждут в других квартирах». Все провожают его до угла, потом возвращаются и идут спать. Вот так представлял я себе Новый год.
Как старался я не заснуть в Новый год! И каждый раз засыпал где попало. А просыпался всегда в кровати. И рядом были подарки.
Мой брат раньше меня встретил Новый год. Несмотря на то, что он младше меня. Он вот что сделал. Чтоб не заснуть, он залез под стол. Сначала он там, конечно, заснул, а когда все сели за стол, стало шумно. И он моментально проснулся. И вы знаете, что он сказал мне? Он мне сказал:
— Его не было.
— Как так не было?! — сказал я.
— Очень просто.
— А ты там не спал под столом? — спросил я.
— Вот ещё! — говорит Котька. — Бой часов был, это верно. А Нового года не было. Как только все стали кричать: «С Новым годом!» — я вылез.
— Кого же тогда вы встречали?
— Новый год, — говорит Котька.
— Как же так вы его встречали? Разве так в жизни бывает? Если ты, например, меня встречаешь, то ты видишь, что ты меня встречаешь. А то как же ты меня встречаешь, если ты меня не встречаешь?
— Сам увидишь, — говорит Котька. — На будущий год увидишь. Никакого там Нового года не будет. Бой часов будет. А Нового года не будет.
— Наверно, ты спал под столом, — говорю, — и сквозь сон слышал бой часов. А Нового года не видел.
— Я не спал, — говорит Котька.
— Значит, спал, — говорю, — раз не видел.
— Ты сам спал, — говорит Котька.
— Я-то спал, — говорю, — но ты тоже спал. Только я спал в кровати, а ты — под столом. Лучше бы ты уж спал в кровати.
— Я не спал, — говорит Котька.
— Почему же тогда ты его не видел?
— Его не было, — говорит Котька.
— Ты просто спал, — говорю, — вот и всё!
На этом наш спор закончился. Он обиделся и ушёл. И хотя он на меня обиделся, всё равно я думал, что он там спал и не видел Нового года с подарками.
Вот так я себе представлял Новый год, когда был совсем ещё маленький.
Мы с Вовкой сидим на брёвнах, беседуем и огурцы едим. Такие замечательные, свежие огурцы. Мы каждый год с ним сидим на брёвнах и едим огурцы.
— Мне каникулы нравятся, — говорит Вовка, — но не очень.
Не очень–то и мне нравятся, а вот чтобы очень, так вовсе не нравятся.
— Сплошное безделье. На то и лето!
— Сплошное лето, вот именно!
Вот так мы сидим с Вовкой на брёвнах и разговариваем. И едим свежие огурцы.
И вдруг видим соседку Машу. Она что–то в земле копается. Непонятно зачем.
Я ей кричу:
— Что ты там делаешь?
Она говорит:
— Огурцы поливаю.
Вовка вынул из кармана огурцы и говорит:
— Вот. Пусть тоже растут на здоровье!
И я вынул два огурца из кармана. И сказал то же самое, чтобы они на здоровье росли.
— Эх, вы, — говорит Маша, — только есть можете!
— В чём дело? — говорит Вовка.
— Это вдруг почему, — говорю, — только есть можем?
— Сразу видно, — говорит Маша.
Я смотрю на Вовку, а Вовка смотрит на меня, и ни я, ни он, конечно, не видим, чтобы у нас что–нибудь было видно.
Закопай свои тапочки, — смеётся Маша, —авось новые вырастут к осени.
Одному мальчику папа купил грузовик. Это был, конечно, не настоящий грузовик, а игрушечный, который заводился ключиком и потом ездил, как настоящий.
И вот этот мальчик вышел во двор со своей заводной игрушкой, стал заводить свой грузовик и смотреть, как он ездит.
Все ребята, которые были во дворе, обступили мальчика и с интересом рассматрива-ли грузовик. А некоторые даже стали просить, чтобы он дал им разок завести грузовик ключиком.
Но мальчик сказал:
-Уходите-ка все отсюда. Это мой грузовик. И я не только не дам никому завести его ключиком, но даже не хочу, чтобы вы смотрели, как он ездит.
В это время во двор вышел мальчик с велосипедом, и он всем по очереди разрешал покататься на своем велосипеде.
И все забыли про мальчика с заводным грузовиком. А он смотрел, как ребята катаются на велосипеде, и ему тоже очень захотелось прокатиться.
Ему очень хотелось сказать:
— Ребята! Вот, пожалуйста, заводите сколько угодно мой грузовик, а я покатаюсь на велосипеде.
Но ему было стыдно. И он не сказал ничего.
Яне умел на коньках кататься. И они лежали на чердаке. И наверное, ржавели.
Я очень хотел научиться кататься. У нас во дворе все умеют кататься. Даже маленький Шурик умеет. Мне было стыдно выйти с коньками. Все смеяться будут. Пусть уж лучше коньки ржавеют!
Однажды папа сказал мне:
— Коньки я тебе купил напрасно!
И это было справедливо. Я взял коньки, надел их и вышел во двор. Каток был полон. Кто-то смеялся.
«Начинается!» — подумал я.
Но ничего не начиналось. Меня пока не замечали. Я вышел на лёд и упал на спину.
«Сейчас начнётся», — подумал я.
С трудом поднялся. Мне было трудно стоять на льду. Я не двигался с места. Но самое удивительное было то, что никто, абсолютно никто не смеялся, не показывал на меня пальцем, а, наоборот, Маша Кошкина подбежала ко мне и сказала:
— Дай руку!
И хотя я упал ещё два раза, а всё равно был доволен. И я сказал Маше Кошкиной:
— Спасибо, Маша! Ты научила меня кататься.
А она сказала:
— Ой, что ты, что ты, я только тебя держала за руку.
Когда я ходил в школу, в первый класс, я любил рисовать пароходы. Я всем хвалился: вот какие замечательные пароходы я могу рисовать!
И вот однажды я спросил одного мальчишку, может ли он нарисовать такой же замечательный пароход. Я тут же нарисовал большой пароход с трубами, всё как полагается. Потом я подрисовал море синим карандашом, а красным карандашом — флаг на мачте, и получилось совсем хорошо: плывёт по морю пароход, а на мачте у него развевается красный флаг.
Мальчишке понравился мой корабль, но он мне сказал:
— Я могу лошадь нарисовать. И он нарисовал лошадь. Эта лошадь была так хорошо нарисована, что я больше не хвалился своими пароходами, потому что такую лошадь я не сумел бы нарисовать никогда!
Маленький Петя был в зоопарке. Но он там ничего не видел. Потому, что там было много людей. И все возле клеток толпились. А Петю никто не взял на руки.
Другие дети говорят:
— Я медведей видел!
— Я волков видел!
— Я лисицу видел!
— Я жирафа видел!
А Петя говорит:
— Я видел, как машина задом ехала, и эскимо на палочке…
(Илл. Голявкина В.)
