— Ребята, вам задавали что-нибудь на каникулы? Задачи? Вот и хорошо. Расскажите мне…
Елена Павловна обвела взглядом класс. Сорок незнакомых учеников. Они еще почти неотличимы друг от друга. Сорок незнакомых фамилий в классном журнале. А впрочем…
— Северцева Наташа!
Где-то она слышала эту фамилию совсем недавно. Румяная девочка с длинными светлыми косами радостно улыбнулась и вышла к доске.
«Хорошо выучила урок», — подумала Елена Павловна.
Но где же она встречала эту девочку раньше? Особенно знакомыми были глаза, светло-серые, какие-то очень ясные и приветливые. Мел поскрипывал о доску, буквы и цифры выстраивались правильными рядами, как хорошо обученные солдаты, без торопливости, но и не медленно. Елена Павловна перелистала журнал. Против фамилии Наташи Северцевой почти одни пятёрки, редко-редко четвёрка попадётся. Наташа провела через всё чёрное поле своих аккуратных солдатиков. Вот и скобки благополучно раскрыты. Она написала ответ.
В глазах нетерпеливая просьба: «Ну, ещё! Ещё что-нибудь спросите!»
Елена Павловна сказала, усмехнувшись:
— Очень хорошо. Садись. Достаточно.
Ей вспомнилось, как четыре дня назад она при слабой помощи сынишки Вовки тащила по лестнице тяжёлый чемодан. И вдруг хлопнула дверь на третьем этаже; её будущий сосед быстро сбежал им навстречу: «Позвольте, я отнесу!» — и решительно взял чемодан. Он не случайно встретился с ними на лестнице: он вышел, услышав или увидев из окна, как подъехала машина к дому. Вместе с шофёром он носил вещи, а поставив последнюю корзину в коридоре, сейчас же исчез в своей комнате. Да, девочка очень похожа на него. И глаза, и манера говорить, и милая готовность помочь, не дожидаясь, когда попросят об этом. Войдя в переднюю, Наташа положила стопку тетрадей на столик около зеркала, улыбнулась ещё раз и убежала к себе.
Елене Павловне нравился город, и школа, и новая квартира в новом доме, и очень понравились её новые соседи.
Вовка сидел на подоконнике, смущённо болтая ногами. Елена Павловна разглядывала Вовкин табель и укоризненно качала головой. Вовка принёс первую отметку: три с минусом по арифметике — бесславное начало последней четверти. Особенно унизителен был этот минус. Он как бы намекал в деликатной форме, что Вовка заслуживал откровенной двойки, но двойка не была поставлена просто из снисхождения, для первого раза. Может быть, и мама думала так; она горестно сказала:
— И тебе не стыдно? Так начинать на новом месте! А еще сын учительницы!
Вовка ответил, водя ладонью по гладкому белому подоконнику:
— Что же делать, мама? Ведь это только так говорится: сын учительницы. Вон Наташин отец — токарь, а гораздо больше пользы ей приносит.
— То есть как это — больше пользы приносит? — недоуменно переспросила Елена Павловна. — Не понимаю, что ты хочешь этим сказать!
— А то хочу сказать, что ты за меня арифметику никогда не делаешь, а твоей хвалёной Наташе Северцевой папа каждый раз задачи по алгебре решает и за неё сочинения пишет.
— Какую чепуху ты говоришь, Вова! — возмутилась Елена Павловна. — Наташа — одна из первых учениц в классе.
— Потому и первая, что всё с папиной помощью, сама никогда не готовит уроков. Ты, мама, не видишь, потому что дома мало бываешь, а мне-то всё видно.
— Что видно? Про что ты говоришь?
Но Вовка уже вспомнил, что Наташа не только соседка, которую ему за три дня знакомства уже несколько раз успели поставить в пример, но и ученица в маминой школе, даже в мамином классе. Он устыдился, что так разоткровенничался в минуту раздражения, и больше Елена Павловна не могла вытянуть из него ни одного слова. На следующий день она нарочно опять вызвала Наташу к доске. Уверенные, толковые ответы. Елена Павловна с досадой вспомнила вчерашний разговор с сыном. Нужно же выдумать такое! Но вечером, снимая пальто в передней, она услышала через дверь, как Наташа говорила отцу:
— Папа, сочинение дописал? Давай скорее! Ведь ещё переписывать долго, ошибки проверять.
Елена Павловна была поражена. Конечно, может иногда отец проверить ошибки в домашней работе, но самому писать сочинение вместо девочки — это уж никуда не годится! И каким требовательным тоном говорила Наташа! И Наташа и её отец легли в этот вечер очень поздно. В школе после занятий, увидев на столе в учительской тетради с домашними сочинениями, Елена Павловна спросила Наташину классную руководительницу:
— Ольга Васильевна, разрешите полюбопытствовать, прочесть сочинение моей соседки, Наташи Северцевой.
Ольга Васильевна придвинула ей тетрадь:
— Пожалуйста.
Шесть страниц, исписанных ровным, аккуратным почерком. Ни одной ошибки, даже запятые все на своих местах, не больше и не меньше, чем требуется. Впрочем, приглядевшись, Елена Павловна заметила несколько поправок: вот здесь «а» переправлено на «о», а на следующей странице добавлены тире и точка с запятой. Значит, даже списать не могла внимательно, отец поправил потом. Впрочем, это понятно: Наташа переписывала сочинение поздно вечером.
— Немножко по-взрослому она выражается. Вы не находите? — осторожно заметила Елена Павловна.
— А это её манера. — Ольга Васильевна улыбнулась, видимо, гордясь своей ученицей. — Вообще она очень развитая девочка. Да вы, наверно, это и сами заметили. А ведь ей нелегко учиться! Мать у неё умерла вот уже три года. Всё хозяйство на ней. Хорошо, что отец заботливый.
Домой она вернулась поздно. Вовка уже давно спал. Заглянув в кухню, Елена Павловна увидела Наташу и её отца. (Кухня была такая новенькая и симпатичная, что вполне заменяла столовую.) Александр Михайлович сидел, подперев голову рукой. На круглом обеденном столе рядом со стаканом недопитого чая лежали тетрадь и Наташин учебник — задачник по геометрии для шестого класса. Наташа, зевая, сидела тут же, посматривала в тетрадь и медленно вытирала тарелку.
— Так вот, Наташенька, треугольник этот равнобедренный. Это будет у нас высота, а это основание…
Александр Михайлович написал несколько цифр, тоже зевнул и сказал виноватым голосом:
— Основание-то у нас какое-то неосновательное получается. Да и высота не на высоте положения. И с ответом, Наташенька, не сошлось.
Наташа переспросила сонным голосом:
— Не сошлось?
Она наклонилась над тетрадью и вдруг, засмеявшись, стала теребить отца за плечо:
— Папа, да ты заснул! Папа!
Елена Павловна хотела возмущённо сказать: «Как же тебе не стыдно, Наташа! Разве не видишь, что папа устал? Неужели не могла сама днём приготовить уроки?» — но как раз в эту минуту девочка, услышав её шаги, повернулась к ней:
— Елена Павловна, не ставьте чайник, у нас есть кипяток. Вот, пожалуйста!
Потом ласково приподняла голову отца:
— Папа, ты совсем спишь. Давай лучше утром встанем пораньше.
«Усталый он, — подумала Елена Павловна. — Да и поздно уже». Она решила поговорить с девочкой отдельно, не при отце.
В этот день математика была на последнем уроке. После звонка, когда одни ребята ещё списывали с доски заданные примеры, а другие уже вставали, укладывая в портфели книжки, Елена Павловна спросила:
— А как вы делаете домашние задания? Как дома распределяете своё время? Помогает вам кто-нибудь заниматься или сами справляетесь?
— Мне мама помогает иногда, если задачи трудные, — откровенно призналась Люся Воронова, сидевшая на передней парте.
— А мне бабушка проверяет ошибки в домашних работах, — сказала её соседка.
Ребята, которые были уже в дверях, приостановились, некоторые опять присели за парты.
— А мы с Галей Федоренко всегда вместе готовим уроки.
— А я — сама, мне никто никогда не помогает!
— Елена Павловна, а как нужно?
Наташа Северцева молча сидела на своём месте у окна и как-то очень насторожённо прислушивалась к разговору. Она не спорила и не переспрашивала Елену Павловну, как другие девочки, но было видно, что слова учительницы очень задевают её и волнуют. Почему-то Елена Павловна была уверена, что домой они пойдут вместе. Она зашла в учительскую, потом спустилась в раздевалку. Так и есть. За окном мелькнули светлые косы и пёстрая вязаная шапочка. Наташа поджидала на крыльце.
— Ты что же это, Наташа? Подружки все ушли, а ты одна осталась?
Наташа ответила:
— Я вас ждала. Я знала, что вы сегодня рано уйдёте… Вы прямо домой?
Несколько минут они шли молча, осторожно обходя голубые сияющие весенние лужи. Наташа как будто собиралась с духом.
— Елена Павловна, — сказала она наконец, — вот вы говорите, что домашние задания рассчитаны на самостоятельную работу… Ну, а если кому-нибудь трудно, неужели это нехорошо — попросить помочь?
— Отчего же нехорошо? Обязательно нужно помочь, если трудно. Бывают, например, неспособные ученики…
— Отчего же только неспособным может быть трудно? — видимо задетая, возразила Наташа. — Может быть, просто устают… если, например, много пропущено.
— Если много пропущено, тогда, конечно, нужно помочь. Наташа, я же говорила: помогать нужно так, чтобы научить обходиться без помощи. Если, скажем, трудная задача, можно попросить кого-нибудь объяснить, как её делать, но не ждать, что кто-то сделает её за тебя. Например…
— Мама, здравствуй! А я сегодня по чтению пятёрку получил!
Вовка бежал им навстречу, гордо улыбаясь. Разговор оборвался. «Ничего, — подумала Елена Павловна. — Завтра воскресенье, мы обе будем целый день дома, найду время, обо всём договоримся». Вечером Наташа не хлопотала, как обычно, в кухне. Александр Михайлович сам поджаривал что-то на сковородке. Тут же, около плиты, лежали неизменный Наташин учебник (на этот раз алгебраический задачник) и тетрадь.
— Где же ваша молодая хозяйка?
— К бабушке уехала. Бабушка у нас за городом живёт.
Елена Павловна покосилась на тетрадь:
— Александр Михайлович, я все хочу вас спросить… про ваши вечерние занятия с дочкой.
Он ответил с виноватым видом:
— Я понимаю, конечно, что не дело это… Устаёт она очень.
— Отчего же? Я думаю, устаёт не больше, чем другие девочки.
Его лицо стало грустным.
— Не все девочки в тринадцать лет — хозяйки в доме.
Елена Павловна смутилась:
— Я про занятия, про домашние задания… Она что, хворала у вас? Много пропустила?
Он удивился:
— Нет, она очень редко хворает. По-моему, в этом году ни одного дня не пропустила.
«Что же это значит? — подумала Елена Павловна. — Неужели Наташа мне говорила неправду?»
Она продолжала:
— Так я хотела сказать про ваши занятия по вечерам.
— Вы, разумеется, правы, — сейчас же согласился он. — Наташа мне рассказала про ваш разговор. Трудновато, конечно, будет после такого большого перерыва…
— Позвольте, — перебила его Елена Павловна, — какой перерыв?
— Да ведь сколько лет не занимался! Так как-то сложилась жизнь… Даже семилетки не кончил… А теперь чувствую: не хватает теоретических знаний. Тут как раз у нас при заводе вечерняя школа открылась. Вот и стали мы с дочкой одноклассниками. Хочется потом в заочный техникум поступить. Самое трудное, конечно, с математикой. Да, признаться, и ошибки в домашних работах она мне тоже проверяет каждый раз. Ну да ничего, как-нибудь выкарабкаюсь самостоятельно. А нашим совместным занятиям, не беспокойтесь, конец.
— Нет, нет, отчего же? Зачем же? — опять перебила его Елена Павловна. — Занимайтесь с дочкой на здоровье, обязательно занимайтесь! Ничего, кроме пользы, ей это не принесёт! А если что нужно или ей некогда, я сама всегда с удовольствием помогу.
Елена Павловна вдруг засмеялась, увидев его удивлённое лицо:
— Хорошая у вас девочка!
