В апреле, когда на деревьях начали распускаться почки, Ёжик вышел на берег реки, встал на задние лапки, глубоко вздохнул и посмотрел, не сорвалась ли с привязи Щука. Щуку он поймал ещё прошлым летом, и с тех пор она жила у него на длинной верёвке, один конец которой был обмотан вокруг щучьего хвоста, а другой – привязан к колышку.
Ёжик потянул за верёвку и спросил:
– Как ты себя чувствуешь, Щука?
Щука плеснула хвостом, разинула пасть и беззвучно закричала:
– Кактысебячувствуешь? Кактысебячувствуешь?.. Плохо! Вот как я себя чувствую!..
– А что с тобой? – спросил Ёжик.
– Чтостобой? Чтостобой?.. – беззвучно передразнила Щука. – Вот посиди целую зиму на привязи, тогда будешь знать, что со мной!..
– А хочешь поехать далеко-далеко? – спросил Ёжик.
– Никуда я не поеду!
– А я тебе лягушку принёс. – сказал Ёжик.
– Лягушку?
– Да. Зелёную и толстую. Я её целую зиму кормил!
Щука выглянула из воды и с подозрением поглядела на зелёный мешочек, который висел у Ёжика через плечо.
Ёжик бережно погладил его, а потом плавно покачал перед самым носом у Щуки.
– Я думал, ты поедешь… – сказал он.
– Ква-а-а! – зелёненьким голоском сказал мешочек.
– За-пря-гай! – крикнула Щука и подплыла к берегу.
Ёжик отвязал верёвку от колышка и привязал её к носу лодки. Сам сел на корме и взял в лапу длинную хворостину.
– Поехали! – крикнул он.
Лодка вышла на середину реки, повернула и понеслась вниз по течению.
– Как ты себя чувствуешь, Щука? – снова спросил Ёжик.
Щука ничего не ответила. Она изо всех сил гребла плавниками и била хвостом, и ей было не до разговоров.
А Ёжик стал думать о том, что далеко-далеко на юге, куда он плывёт, на маленьком островке растёт старый каштан и что у него набухли, наверное, теперь почки… И что он, Ёжик, приплывёт к пустынному островку, привяжет лодку и наломает каштановых веточек, а потом вернётся домой и поставит их в воду. И через неделю у него дома распустятся большие белые свечи. Но они не сразу распустятся, а сначала покажутся пятилапые зелёные листочки, маленькие и нежные, в белом пуху… И он, Ёжик, никуда не будет ходить, ни с кем не станет разговаривать, а запрётся дома, поставит перед собой банку с ветками и будет целыми днями, с утра до вечера, смотреть на них, чтобы всё-всё было у него перед глазами, чтобы ничего-ничего не пропустить…
А потом, когда уже вырастут листья и распустятся свечи, он, Ёжик, вынесет их на поляну и созовёт весь лес… «Сначала, – скажет он, – просто лопнула почка. Потом высунулся зелёный клювик. Потом он вырос и развернулся, как маленькая ладошка. Потом я лёг спать – и распустились свечи!..»
«Это очень интересно», – скажет Медвежонок.
«Это – удивительно!» – скажет Ослик.
«И всё-таки – что это такое?» – спросит Белка.
«Это свечи каштана с маленького острова на юге реки!» – скажет Ёжик…
– Ёж! – беззвучно закричал кто-то. – Покажи лягушку!
Это была Щука. Она устала тащить лодку и хотела посмотреть на лягушку.
Ёжик снял с плеча зелёный мешочек и помахал им над головой.
Щука облизнулась, нырнула ещё глубже и снова принялась бить хвостом и грести плавниками.
А через полчаса они пристали к маленькому острову, на котором рос старый каштан.
– Давай лягушку! – крикнула Щука.
А Ёжик стоял на задних лапах с зелёным мешочком через плечо и не мог вымолвить ни слова.
Перед ним, как снежная гора, сияя сотнями распустившихся белых свечей, стоял старый каштан.
– Опоздал!.. – горько вздохнул Ёжик.
«Ква-а-а!» – радостно крикнул Лягушонок.
Выскользнул из мешочка и плюхнулся в воду.
