Почтение к Дону в русском народе столь же вероятно, сколько и почтение всех вообще славянских племён к рекам Бугу, Дунаю и к некоторым другим. Эти великие реки, равно как и ключи-студенцы, в древней религии славянской, неоспоримо принадлежат к чему-то особенно божественному, — Дунай есть и в Индии, там есть и страна Дунайская!
Дон имеет свою подлинную сказку. Вот она. Известно, что в Тульской губернии есть озеро Иван. У этого озера Ивана, говорят поселяне, было два сына, один — Шат Иванович, а другой — Дон Иванович. Шат Иванович был, почему-то, глупый сын, а Дон Иванович, в противоположность Шату, считался умным. Первый из этих двух братьев — Шат Иванович, то есть голова неразумная, не спросясь воли родительской, не накопив ещё силы под кровлею родимой, вырвался от отца, как бешеный, прошатался весь, на одних только полях родимых, и воротился на те же поля родимые, с которых и вышел: он не нашёл доброго ни себе, ни людям. Такова доля и всех детей самовольных! Напротив того, Дон Иванович, любимый сын, за необычайную его тихость, получил добрый привет родительский, смело полетел во все страны дальние; его приняли со славою и готы, и хазары, и славяне, и греки (самые первые христиане на землях русских). Честь да добро послушному сыну! И поныне славен Дон Иванович тихим Доном Ивановичем! Это величанье, в самом деле, неотъемлемо от имени Дона: его повторяют наши песни, наши поговорки, наши казаки, всегда гордые своим тихим Доном.
Дунай не имеет, кажется, такой легенды, какую мы высказали сейчас, о тихом Доне. Но в русских песнях и к Дунаю ещё сохранены величанья. Выпишем, здесь, одну из таких песенок, с припевом к Дунаю. Вот она:
Ах! Звали молодца,
Позывали удальца
На игрища поиграть,
На святые вечера.
Дунай мой Дунай,
Селиванович Дунай!
Во пиру он пировал
В беседушке сидел,
На светлых он вечерах
На игрищах поиграл!
Дунай мой Дунай и проч.
Далее, из той же песенки видно, что этот молодец Дунай Селиванович хаживал в рудожелтом камчатном кафтане, носил чёрную шапочку мурмашку (норманку) и был великий мастер играть на гуслях звончатых. На одном игрище ему понравилась вдовушкина дочь, перед нею заиграл он в звончатые гусли, перед нею уронил он свою шапочку мурмашку; девушка подняла её, и Дунай Селиванович был счастлив!
(М. Макаров)
