В одном небольшом селении жил веселый Человек. Был он на все руки мастер. И шорник, и плотник, и жнец, и на дуде игрец. Легко ему ремесла давались, как всем веселым людям. А может, веселым он был оттого, что любое дело у него спорилось.
Любил он бортничать, пчел диких обирать и бражку медовую варить. А как заиграет на своей дудке, так гуси и те собирались его послушать.
Жил он не богато: добрый был потому что, не прижимистый. Но все у него было. Кроме счастья. Весельем он его заменял. И пока в деревне родились, женились, панихиды справляли, был он незаменимый человек.
Так бы и жизнь скоротал. Да только счастье ему захотелось разыскать. И решил веселый Человек по свету побродить, радости новой поискать. Взял он свою неразлучную дудку, сухарей в сумку положил, лапотки крепкие обул и пошел куда глаза ведут.
Шел он, шел, и повстречался ему Волк.
— Далеко ли топать собрался, приятель?
— А вот пока радость новую не сыщу. Надоели мне крестины да панихиды.
— У-у-у! — сказал Волк. — Что же тогда мне говорить? Как мне-то в лесу одиноко и бесприютно! Возьми меня с собой.
Пошли они вдвоем. Навстречу косматый Медведь ломится.
— Далече ли собрались, дружки?
— Радость идем искать, — отвечает Волк.
— Ну, уж у тебя-то, серый, одна радость — овцу задрать.
— Как знать! — отвечает Волк. — Мы своей радости не ведаем. Потому и надо ее искать. Пойдем с нами, втроем смелее.
— А мед будет? Если будет, пойду.
— Будет, — говорит мужик, — я насчет меда ловок.
Дальше втроем побрели. Прошли немного и наткнулись на Койыка[1]. Здоровущий зверь, рога страшенные, как куст бересклета.
— На кого это вы охоту устроили? — покосился на них Койык и, на всякий случай, рога опустил: мол, кто пожелает, могу брюхо пропороть.
— Радость ищем, — говорит Человек. — Если тебе радости не хватает, пошли с нами.
— Конечно, — согласился и Волк. — Вчетвером смелее.
— Только, чур, мой мед не трогать, — вставил Медведь.
— Так вы что же ищете — мед или радость? Если мед, то я мимо.
— У каждого своя радость, — со вздохом сказал Волк.
— Радость у всех одна — причины разные, — рассудил Медведь.
— Это точно, — согласился Койык и присоединился к друзьям.
Долго еще они шли, а потом Человек и говорит:
— Нету нам резона всем вместе идти. Давайте разбредемся по сторонам, а через день-другой встретимся и обсудим, куда лучше податься.
На том и порешили.
Волк на восток двинулся, Медведь на запад, Койык на север, а Человек на юг пошагал.
Собрались они через два дня.
— Наткнулся я на топь непроходимую. Мало в этом радости, — посетовал Волк.
— Брел я, брел, — пожаловался Медведь, — да медом нигде не пахнет.
— На севере-то летом хорошо, — говорит Койык, — а сейчас дело к осени. Скучные там места.
— А я местечко неплохое присмотрел, — говорит мужик. — Пчелы дикие летают, луг зеленый кругом. Жить можно. Надо бы туда двинуться. Глядишь, и радость какая подвернется.
— А овечек там не видать? — обеспокоился Волк.
— Нет, овечек не приметил, а зайцы бегают.
— И то ладно, — согласился Волк.
Двинулись они на большую поляну, смастерили себе дом, погреб вырыли, живут припеваючи. Бражку медовую гонят, на зайцев охотятся.
Сварили они однажды целую бочку медовухи, поставили в яму. Все бы хорошо, да вот стали они подмечать, что повадился кто-то их брагу попивать да жареных зайцев воровать.
Вздумали они подкараулить нечистого.
В первую ночь выпало Волку стеречь. Забрался он в погреб и поджидает. В полночь слышит: будто галоши скрипят и клюка постукивает. Вдруг явилась старуха горбатая, нечесаная.
— Волк, Волк, давай бражки попьем, — прошамкала она.
— Я тебе дам бражки! Самим мало…
Как тут начала колдунья посохом Волка молотить. Выскочил серый из погреба — шерсть дыбом, от страха дрожит, зуб на зуб не попадает.
— Ты что это, — спрашивают приятели, — иль замерз?
— З-з-з-замерз!
Наутро видят: бражки чуть на донышке осталось.
Притащил Медведь меду. Новой медовухи наварили и посылают на сей раз Койыка караулить нечистого.
Полез Койык в погреб, еле уместился там здоровенный. В полночь чует: будто галошами новыми кто-то поскрипывает, посохом постукивает.
Явилась горбатая старуха и говорит:
— А, Койык! Давай с тобой бражку пить. Больно у вас бражка хороша.
— Рогами вот как наподдам — будешь знать, как чужое добро воровать!
Осерчала старуха и давай здоровяка посохом лупить. Койык-то чуть погреб не разворотил, когда оттуда выскакивал.
— Никак и ты замерз! — удивились приятели.
— З-з-ззамерзнешь! — отвечал Койык, потирая побитые бока об угол печки.
На третью ночь от злой старухи досталось Медведю. Да все помалкивают. Совестно им признаться, что их горбатая старуха избила.
— Хороша у тебя медовуха, мужичок! — говорит она. — Давай хлебнем помаленьку!
— Отчего не хлебнуть? — отвечает мужик. — Брага веселья прибавляет.
Выпили они по ковшу. Старуха за другим тянется.
— Пей, пей, — похваляет мужик, — еще наварим.
Запьянела старуха и пустилась под дудку плясать.
А мужик все задорней да разудалистей наигрывает.
Измучилась ведьма, стала упрашивать веселого мужика:
— Погоди, погоди, дай передохнуть! Уморил совсем!
— Пляши, пляши, старая. Кто бражку пьет да не пляшет, тот добро переводит.
— Не могу больше, пощади, мужичок. Любую волю исполню…
До того наплясалась, что на пол свалилась и лежит, ногами дрыгает. Связал ее мужик пеньковой веревкой и говорит:
— Отплясала ты свое, старая карга! Била ты моих приятелей, теперь я тебя им на съедение отдам. Койык тебя рогами пропорет. Медведь лапами разорвет. Волк зубищами растерзает.
— Сжалься над старухой, мужичок, дам я тебе в жены девушку нежную, послушную. Будешь самым счастливым человеком в округе. Радость узнаешь небывалую.
Насторожился мужик: может, это и есть та радость, которую он разыскивает.
— Обманешь ведь, беззубая!
— И-и нет, что ты! Посох тебе свой в залог дам. Я без него как без рук: ничего не могу. Потому и совладал ты со мной, что посох во время пляски выронила. Ударишь им о землю один раз — явится дева нежная, ударишь в другой — дом тебе будет полная чаша.
— Так и быть, поверю. А теперь убирайся и не колдуй больше.
Вышел наутро мужик из погреба, улыбается довольный. Приятели, увидев мужика, глазам своим не верят: неужто нечистую одолел! А мужичок ступил на землю и грохнул посохом сколь было силы.
Явилась тут дева нежная, кроткая. Волосы словно лен золотятся, глаза, как две голубые звезды, сияют, на щеках румянец алый играет, а сама улыбается ласково, приветливо.
Переглянулись приятели.
— Что же это получается? — почесал Медведь свой квадратный затылок.
— Все у нас общее, — взвыл Волк. — А невеста одному!
— Дайте ее мне, — повелительно сказал Койык и нацелил страшные рога.
— Тебе? — заревел Медведь. — Да я тебя сейчас…
— Стойте, стойте, друзья, — остановил их Человек. Спор надо по-умному решать. Пусть принадлежит невеста тому, кто всех напугает.
— Дело Говоришь! — согласились звери.
Стали они друг дружку на свой манер пугать. Волк воет жутко, как над покойником, зубами лязгает. Медведь шибче грома ревет, надрывается, лапами дом раскачивает. Койык рогами в стену бьет, в щепы дом разламывает. А веселый мужик взял посох колдовской, надел галоши старухины: скрип, скрип; стук, стук. Как услышали звери, что колдунья приближается, бросились кто куда. Разбежались в разные стороны на сотни верст и дорогу к зеленой поляне забыли.
Стукнул мужик еще раз посохом оземь. Возник дом крепкий, дубовый, и амбар с зерном, и хлев со скотом. Взял он нежную невесту на руки и внес в свои новые хоромы. Клюку колдуньи они вместе в очаге сожгли. И зажили счастливо.
Оказалось: радость-то больше веселых любит.
Иллюстратор Мошев А.В.
