Пока тушил, увидел вдруг черную змейку в горящем кустарнике. «Ведь и я детей растил, спасу-ка змееныша», — так подумав, взял мужик длинный сук и протянул, змея тут же обвилась вокруг. Он же, осторожно подняв, унес змееныша от огня подальше.
Когда пожар потух, мужик нашел коня и привел к дому. Но одним утром опять, стреножив, отпустил его пастись, а на следующий день пошел искать. Вот пришел он и увидел на месте, где пожар был, того черного змееныша. Подполз он к Кайчи-Мергену, шипит, вокруг извивается. Мужик поймал коня, хотел домой идти, но змея не пускает, шипит. Пойдет Кайчи-Мерген вслед за ней — она спокойно ползет вперед, только остановится — начинает кружиться вокруг. «Ну что делать? А не пойти ли за ней?» — так думая, шел он и шел следом.
Много гор перевалили. Когда хотел повернуть человек назад, змея не давала.
Вот пришли они к россыпям камней под большой скалой. Только подошли к этому месту — еще змеи отовсюду повылезли.
Кайчи-Мерген следом идет, уже и не свернуть никуда. «Или я в плен попал?» — думает. Пройдя россыпи, подошли они к подножью скалы, там оказалась глубокая пещера. Черный змееныш юркнул туда, а остальные змеи остались, караулят человека. Вдруг из пещеры выползают две большие змеи, одна белоголовая, другая златоголовая. Обе стали открывать рты, высоко подняв головы.
Стал Кайчи-Мерген змеям кланяться:
— Духи земли, уважаемые, ничего вроде я вам плохого не сделал, змееныша вашего из пожара вытащил. Что вы хотите от меня, бедного?
Так говорил он и не заметил, как изо рта одной змеи выскочило круглое змеиное яйцо и попало к нему в рот. Он и проглотил его, не смог выплюнуть. И тут начал Кайчи-Мерген понимать всё, о чем говорят звери и птицы. «Это человек, спасший детеныша змеи», — так говорили вокруг.
А златоголовая змея сказала:
— Ты нашего детеныша от гибели, от огня спас. Ты человек с добрыми помыслами. Это наш тебе дар: будешь ты понимать язык зверей и птиц, только никому о том не рассказывай. Если расскажешь, плохо тебе будет.
Потом угостили его змеи, досыта накормили, и поехал мужик домой. Хотел он по дороге охотиться, но не тут-то было: вокруг все звери-птицы разговаривают! Даже сороки — и те говорят: где еду найти, где охотиться, — обо всём говорят, а он понимает.
Так доехал бедняга до своего дома-юрты. Жена в это время арчи-творог у дома сушила. Уставший ее муж ни марала, ни косулю не застрелил. Коли понимаешь язык зверей, горе-беда, как же стрелять в них, все они по-человечески разговаривают!
Вернулся Кайчи-Мерген, поел и стал отдыхать. Вот слышит: птицы, разные синицы, подлетают клевать творог к дому. Все клюют, а одни раскидывают, и другие их журят:
— Если будешь раскидывать, всех нас поколотят, никто не наестся, больше не станут на улице расстилать сушить.
Кайчи-Мерген, дома лежа, услышал и рассмеялся.
Жена, услыхав с улицы его смех, принялась ругаться:
— Ты чего один лежишь и смеешься? Или красотку какую вспомнил, радуешься? Ты не охотишься почему, без добычи домой приехал! Ты у красотки в гостях, верно, был!
— Нет, нет, на охоте я с коня упал, об этом вспомнил и засмеялся. Как в косулю стрелял и промазал — о том вспомнил и рассмеялся, — так, ухитряясь, успокоил мужик жену.
Сколько дней прошло — неизвестно. Охотник дома сидит, не может на охоту ездить. Жена сварила простоквашу-чеген, поставила у двери, сама села на улице шить. Кайчи-Мерген в доме сидит и видит: две мышки, муж с женой, вокруг казана с простоквашей бегают и разговаривают:
— Ну до чего же вкусная сверху получилась сметана, какая красивая, прямо-таки блестит! Как бы попробовать ее? Кому-то надо спуститься. А если поскользнешься — шуу! — бултыхнешься, там и погибнешь.
Кайчи-Мерген кое-как сдерживается, чтобы не рассмеяться. И не хотел бы подслушивать, да уши слышат, что говорят мышки.
— Ах, давай попьем, — жена говорит.
— А если соскользнешь?! — сомневается муж.
— Давай, я схвачу зубами тебя за хвост, подержу, а ты пей.
— А если уронишь?
— Я тебя не уроню, стараться буду держать!
— Нет, сначала ты пей, ты — женщина, детей кормишь, потом я попью.
Муж схватился зубами за хвост жены и сел на краешек казана. Жена попила-попила и сказала:
— Ну, напилась. Теперь я сыта, видно, сил у меня хватит. Пей, а я тебя подержу за хвост.
И муж спустился в казан. Жена, схватившись за его хвост, очень старалась удержать его, но выронила. Мышка-муж — шуу! — и бултыхнулся в сметану! Мышь-жена стала бегать по краю казана и плакать, горько плакать:
— Ах, муженек, горе мое, детки остались сиротами! Никто на нас не посмотрит теперь, будем плакать, что станет со мной, о, Кудай-боже! Дорогой муженек, ведь ты еще так молод, еще бы жил. Что будет теперь, как буду одна я растить детей?
Так она плакала-рыдала и всё бегала кругом казана, а после свалилась и ударилась больно. Кайчи-Мерген вскочил, не выдержал и громко рассмеялся. Жена прибежала, схватила метлу, давай его хлестать:
— Ты насмехаешься, дразнишь меня. Нашел себе красавицу, всё, довольный, смеешься, как вспомнишь ее!
Всякая ругань, царапанье, плевки — всё было. Что делать, что делать?! Сил совсем не стало у мужика терпеть это. Работа не делается, кусок в горло не лезет. Ругань жены только сильней с каждым днем. Не выдержал однажды Кайчи-Мерген и жене сказал:
Успокоилась жена. Легли они спать, утром проснулись — дом полон змей! Под потолком, на стенах, в дымоходе — всюду змеи! Вдруг упало что-то с грохотом — бум! — и отворилась дверь, вползла старшая белоголовая змея.
Строго она спросила:
— Ты нарушил наш уговор, что случилось с тобой, почему открыл тайну?
— Ах, почтенная, — Кайчи-Мерген отвечал, — поневоле я выдал ее. Выпил вчера напиток, называемый аракой, — водку, что сделала жена. Сильно опьянел, обо всём забыл, оказывается. Не сдержал слово, проговорился жене. Ох, если бы не пил этого горько-ядовитого напитка, понимал бы и дальше язык зверей. Было бы очень хорошо.
— Значит, ты не нарочно сказал. — И, смягчившись, белоголовая другим змеям велела: — Выползайте отсюда.
Все змеи уползли, жена ни жива, ни мертва сидит. А старшая змея говорит:
— Хочу я проверить, что за напиток такой, арака. Ты его запаси. Мы соберемся все, я и льва позову. Выпьем; если и правда от этого горько-ядовитого напитка человек не помнит себя, дуреет, ты останешься жив. Но если, не сдержав слово, ты нарочно нарушил его, тебе жизни не будет!
— Я согласен, — Кайчи-Мерген отвечал. — Целый месяц будем мы собирать араку. Приходите потом.
И старшая змея уползла.
Весь месяц муж и жена варили и гнали эту водку-араку, горькую-горькую варили, много ее запасли.
Как месяц на небе ущербным стал, приблизился день прихода змей, мужик налил всю водку в корыта, в доме расставил.
Приползли змеи, пришел и лев.
— Уходите, в доме не оставайтесь, — так сказали хозяевам.
И муж с женой, забрав детей, ушли оттуда. Кайчи-Мерген залез на лиственницу возле дома и всё видел: как змеи налились, опьянели, передрались, друг друга поубивали. Лев тоже выпил, многих перетоптал, разорвал. Страшная беда в доме случилась! Крики и стоны побитых и пьяных три дня стояли. После же они протрезвели, стали лечиться. Потом белоголовая змея крикнула:
— Эй, человек, где ты? Иди сюда!
Кайчи-Мерген слез с лиственницы и пришел.
— Правда твоя: можно от араки забыться. Много народу моего погибло, крепко дрались. Даже царь зверей, лев, и тот опьянел. Страшный напиток арака, оказывается. Так и быть, прощаю тебя. Но теперь ты никогда не будешь понимать язык зверей и птиц, — так белоголовая змея сказала.
Говорят, с тех пор человек больше и не понимает язык животных.
Иллюстратор Ионайтис О.
