Мафин обнаружил таинственную пропажу. Это очень взволновало его. Он пришёл на кухню, чтобы, как всегда, позавтракать сладкой и сочной морковкой, но не нашёл её там. Стояла чистая белая тарелка — и ни одной морковки.
Ничего подобного никогда не случалось прежде. Мафин сел и задумался.
«Тут нужен сыщик! — решил он. — Только сыщик может разгадать эту тайну». Ему очень нравились эти чуть страшные слова: «сыщик», «тайна»… «Будь у меня подходящая шляпа, я бы сам мог стать неплохим сыщиком, подумал он. — А пока придётся просто менять шапочки да маскироваться, чтобы никто не узнал меня».
Итак, он надел свою белую шапочку и отправился на поиски преступника. Пробегая по саду, он увидел тюлениху Сэлли. Она спешила к нему навстречу, очень встревоженная, и кричала:
— Ах, Мафин, у меня пропал мячик! Я его оставила около реки, а он исчез!
— Вот как? — сказал сыщик Мафин. — Это, безусловно, связано с моей пропажей. Расскажи мне все подробности, Сэлли, и я найду мяч!
Сэлли объяснила, как было дело. Потом Мафин попросил её показать то место, где она оставила мячик. Обнюхав и осмотрев песок, он нашёл там кое-что существенное.
— Ага! — сказал сыщик. — Это следы! Без сомнения, эта улика поможет нам отыскать преступника.
Он сбегал домой, надел другую шапочку, привязал седую бороду и снова принялся за поиски. Ему казалось, что он похож на старого-престарого старичка и что никто не сможет узнать его. По дороге он встретил щенка Питера.
— Здравствуй, Мафин! — крикнул Питер.
— Ш-ш-ш!.. — сказал Мафин. — Я не Мафин. Я сыщик. Я разыскиваю пропавшие морковки и мячик. Одну улику я уже нашёл.
— Идём со мною, Питер, — сказал сыщик Мафин. — Покажи, где ты её зарыл.
Питер показал Мафину ямку в клумбе. Мафин обнюхал землю, как настоящий сыщик, и опять нашёл кое-что интересное. Это была ещё одна улика. И вот как она выглядела:
— Ага! — сказал Мафин. — Это перо. Теперь я уже кое-что знаю о преступнике. У него есть нога, и ему принадлежало это перо.
Великий сыщик снова побежал домой, чтобы переодеться. Когда он вышел из дому, это уже был не старый-престарый старичок, а прелестная маленькая девочка в соломенной шляпке, с косами. Ослик побежал дальше, ища улики, и вскоре наскочил на пингвина Перигрина. Перигрин был в дурном настроении.
— Потрудись глядеть, куда идёшь, молодой Мафин! — проворчал он. Натыкаешься на встречных!
— Ш-ш-ш!.. — сказал Мафин. — Я не Мафин. Я сыщик. Я маскируюсь. Я разыскиваю пропавшие морковки, мячик и кость. Две улики я уже нашёл: у преступника была одна нога, и у него было это перо.
— Если ты действительно сыщик, — сказал Перигрин, — поищи-ка лучше мои часы. Они мне нужны, чтобы правильно распределять время.
— А где вы их видели в последний, раз? — спросил Мафин.
— В цветнике, — ответил Перигрин. Мафин пустился галопом по дорожке, которая вела к цветнику, и услыхал, как что-то тикает в кустах.
— Ага! — сказал Мафин. — Это улика. Теперь я знаю три вещи о преступнике. У него по крайней мере одна нога, у него было перо, и он тикает.
И, промчавшись мимо стоявшего в кустах Освальда, Мафин снова возвратился в дом.
На этот раз в саду появилась не маленькая девочка, а китайский фокусник. В это время из окошка кухни выглянул негритёнок Волли.
— Здравствуй, Мафин! — сказал он. — Не знаешь ли ты, куда пропал мой пакетик с яйцами?
— Ш-ш-ш! — сказал Мафин. — Я не Мафин. Я сыщик. Я разыскиваю пропавшие морковки, мячик, кость и часы. Три улики против преступника у меня уже есть.
— О милый Мафин, если ты сыщик, найди пропавшие яйца! Они мне очень нужны: я хочу испечь печенье к чаю.
— Расскажи, как они пропали, — попросил Мафин.
И Волли рассказал. Мафин пообещал отыскать яйца. Он обнюхал всю траву вокруг дома и в саду, заглядывал во все двери, а когда кто-нибудь проходил мимо, прятался в шкаф. Но ему так и не удалось что-либо найти.
— Ну что ж, — сказал Мафин, — значит, придётся поколдовать.
Он не очень-то любил это делать, даже немножко побаивался, потому что не всегда у него удачно получалось. Иногда возникали неожиданные осложнения.
Мафин вошёл в свой сарайчик и плотно прикрыл дверь. Его друзья уселись снаружи и терпеливо ждали. Им пришлось ждать довольно долго. Наконец из трубы повалил густой черный дым, и в воздухе чем-то запахло. Когда Мафин снова появился, на нём была волшебная шапочка, а в руках он нёс нечто особенное.
— Это волшебный аппарат, — сказал он. — Когда я смотрю в него, я вижу такие вещи, которых никто не видит. Вот, например, я смотрю через него на Освальда и вижу, что у него внутри, под перьями и кожей, находится… Ой, Освальд, что я вижу! Мои морковки, и мячик Сэлли, и кость Питера, и часы Перигрина, и пакетик с яйцами!.. Ах, Освальд, ты всё это проглотил!
У Освальда был очень пристыжённый вид, а все так и ахнули. Потом хором заговорили:
— Мои часы!
— Моя любимая кость!
— Какая жадная птица!
— Что теперь делать?
— Как достать обратно?
Только Освальд молчал.
— Здесь нужно новое волшебство, — сказал Мафин и с важным видом вернулся в сарайчик.
Он вышел оттуда с удочкой в руке. Может быть, это была даже не удочка, а волшебный кнутик, кто знает? А может быть, и то и другое.
Как только Мафин взмахнул волшебной удочкой, раздался какой-то странный звук, и тут же перед Волли очутился его пакетик с яйцами. Ещё один взмах — и Перигрин получил свои часы. Взмах — и к Питеру вернулась его любимая старая кость. Потом Сэлли получила свой мячик и, наконец, Мафин — пучок морковки.
— Ну вот, — сказал Мафин, — теперь всё в порядке.
Все окружили Мафина и принялись горячо благодарить его.
— Я устал! — сказал он. — Это очень трудно — быть сразу и сыщиком, и волшебником! — И добавил: — Пойду домой, поем морковки, а потом хорошенько высплюсь. До свиданья!.. Да! Совсем забыл про Освальда… Знаешь что, Освальд? Сходи-ка на кухню и съешь что-нибудь, только съедобное! Не проглоти по ошибке кастрюлю или ложку.
