– Неужели вы не слышали?
– О чём? – хором спросили юноши из Лайу, беседовавшие за чашкой китайского чая.
– Говорят, что у нас в селе живёт привидение, – ответил первый юноша, наслаждаясь интересом, который вызвали его слова. – Я и сам замечал кое-что странное в пустом синем фарфоровом доме, так что не удивлюсь, если там действительно поселился призрак.
– Ты сам-то заходил внутрь? – спросил Чен, самый неугомонный из всех.
– Нет, не заходил и не собираюсь, – торопливо ответил юноша. – Мало ли на кого там наткнёшься!
– Значит, боишься! – поддразнил его Чен.
– Нет, не боюсь. Сам ты боишься! – с жаром возразил его приятель, вызвав всеобщий смех.
– Ах так? Сейчас увидишь, боюсь ли я синего фарфорового дома, – раззадорился Чен. – Давайте пойдём туда и всё проверим.
Он поднялся и направился к синему фарфоровому дому в сопровождении самых храбрых из своих друзей. Подойдя к дверям, Чен громко постучал, и, к его удивлению, они сами распахнулись. Хоть юноша и не показывал вида, ему было не по себе. Но приятели смотрели на него выжидающе, и пришлось войти. Двери сразу же захлопнулись за ним, оставив приятелей на улице. Чен оказался в полумраке фарфорового дома, в комнате, где стояли стол и диван, на который он и уселся в ожидании дальнейших событий. Несколько минут ничего не происходило, поэтому он откашлялся и обратился к сумраку:
– Кем бы вы ни были и где бы вы ни были, я благодарен вам за то, что впустили.
Ответа Чен не ожидал, поэтому подскочил на месте, услышав голос:
– Это я должен благодарить вас, дорогой господин. Вы оказали мне честь, посетив сие скромное жилище.
Тем временем мимо дивана по воздуху проплыли два кресла и опустились на пол напротив него.
– Прошу вас, садитесь рядом со мной, – сердечно предложил голос, – и мы вместе выпьем чаю.
Когда Чен не без опасений двинулся к одному из кресел и собрался было сесть, голос ахнул:
– Прошу вас, друг мой, в другое кресло! Я рискую показаться негостеприимным, но вы не можете сидеть у меня на коленях!
Чен отпрянул, поражённый, и робко опустился в другое кресло. Маленький столик проехал по полу и остановился перед ним, и спустя мгновение невидимые руки поставили на него красный лакированный поднос со всем необходимым для чаепития.
– Что вы предпочитаете съесть? – вежливо осведомился голос. – Для моего гостя я готов на всё.
Чен вспомнил свое любимое блюдо – тушёные обжаренные ростки бамбука, – и хотя и словом не обмолвился об этом деликатесе перед хозяином дома, в мгновение ока восхитительная еда появилась перед ним. Его любимые вина и сладости были поданы сразу же, как только он о них подумал. К концу трапезы Чен уже был счастлив, что не отказался от гостеприимства невидимки.
– Раз уж вы были так добры ко мне, могу ли я узнать ваше имя? – спросил Чен, глядя в то место над другим креслом, где, по его расчётам, должно было находиться лицо хозяина дома.
– Разумеется. Меня зовут Ху, и поскольку я самый младший член семьи, слуги называют меня «молодой господин Ху».
Чен постарался сохранить самообладание, когда перед ним появился чайник, который как будто сам налил ему чаю в чашку.
Когда восхитительная трапеза закончилась, Чен почувствовал, что ему пора уходить. Тепло поблагодарив невидимого господина Ху, он покинул фарфоровый дом, пообещав в скором времени снова навестить хозяина. Друзья ждали его в чайном домике. Чен рассказал им обо всём, что с ним приключилось, но кто бы стал винить юношей за то, что они ему до конца так и не поверили? После этого Чен довольно часто заходил в гости к господину Ху и вскоре привык, что еду подают невидимые слуги, а разговаривает он с невидимым хозяином дома. Господин Ху оказался в высшей степени интересным собеседником, и Чен провёл немало часов в его приятной компании. Беседовали они на самые разные темы, и однажды Чен поинтересовался:
– Господин Ху, вы упомянули о том, что являетесь самым младшим членом семьи. Могу ли я узнать, если это не покажется вам слишком нескромным, ваш возраст?
– Честно говоря, я плохо запоминаю цифры. Знаете ли, очень непросто считать свои дни рождения. Думаю, мне около трёх-четырёх тысяч лет, и вы не можете не согласиться, что это не такой уж почтенный возраст.
Чен дословно пересказал этот разговор своим друзьям, и те просто покатились со смеху.
– Ну ты и выдумщик – это же надо!..
– Всё это чистая правда. До последнего слова, – возмутился Чен. – И я готов доказать вам это сегодня же вечером.
Он пришёл в фарфоровый дом, вне себя от досады, и господин Ху, который, казалось, читал его мысли, попытался успокоить юношу:
– Не переживайте так, мой дорогой Чен. Довольно трудно поверить в то, чего сам не видел. Давайте подумаем, как нам доказать вашим друзьям, что вы говорили правду обо мне.
– У меня есть идея, – обрадовался Чен. – В деревне живёт злая колдунья, которая утверждает, что может излечить от любой болезни. Но стоит только хворому отдать ей все свои деньги, как её и след простыл. И никто не осмелится перечить злобной старухе – все боятся, как бы не причинила вред им или их родным.
Вот если бы вы помогли мне вернуть людям деньги и избавить деревню от опасной ведьмы, моим друзьям пришлось бы признать, что молодой господин Ху действительно существует. Они отлично знают, что обычный человек в одиночку ни за что с ней не справится.
– Превосходный план, – одобрил господин Ху, и Чен услышал, как он хлопнул в ладоши. Когда невидимые слуги распахнули двери на улицу, юноша увидел у порога великолепного боевого коня. – Отправляйтесь на этом коне к старой ведьме, и да пребудет с вами удача.
Чен вскочил в седло и пустил скакуна в галоп, подняв клубы пыли. Увидев, что она осела на одежде словно тонкое серое покрывало, Чен попытался немного отряхнуться, но кто-то невидимый – может, ветер? – прошептал ему на ухо:
– Не трогай. Эту пыль послал молодой господин Ху, чтобы защитить тебя.
Так, с головы до ног в пыли, Чен и добрался до логова ведьмы.
Злая колдунья была на редкость безобразна, и Чен даже на мгновение пожалел о своём решении противостоять ей. Перед старухой в гигантском котле булькало какое-то зелёное варево. Услышав шаги, она подняла голову и неприветливо буркнула:
– Зачем пришёл, молодой повеса?
– Отдайте мне деньги, которые украли у больных жителей нашей деревни! – сказал Чен, стараясь придать голосу решимость, которой вовсе не чувствовал.
Ведьма при одной лишь мысли, что придётся расстаться с барышами, пусть и добытыми нечестным путём, рассвирепела, её жуткое лицо стало ещё страшнее, и Чен содрогнулся от ужаса. От этого тонкий слой пыли слетел с его одежды и опустился вокруг ведьмы словно перец из перечницы. И вдруг колдунья начала кашлять, чихать, да так, что не могла остановиться, лишь с трудом прошипела:
– На помощь… дышать не могу… апчхи…
– Я помогу вам, но сначала верните деньги, – стоял на своём Чен.
– Да… сделаю как скажешь, – пробормотала ведьма, вытирая слезящиеся глаза.
Чен протянул руку, и пылинки, заставлявшие старуху чихать и кашлять, послушно легли ему на ладонь.
Но ведьма, едва придя в себя, злобно расхохоталась, и Чену стало не по себе.
– И ты, ничтожный, осмелился издеваться над самой могущественной ведьмой в Китае? Я превращу тебя в жабу за такую наглость. Попробуй тогда отобрать у меня деньги!
И колдунья принялась кружить по комнате и бормотать:
Сырость, холод и болячки,
Иглы, ножницы, кусачки,
Мне, злой ведьме, помогите:
Парня в жабу превратите!
Она протянула к Чену свои длинные страшные когти, но он успел отскочить.
На этот раз поднявшаяся с его одежды пыль густым слоем засыпала ведьму по самое горло. Как ни боролась злобная старуха, не могла даже пошевелиться.
– Вот так и будешь стоять до тех пор, пока я не получу деньги, – сурово сказал Чен.
Ведьма поняла, что проиграла, и простонала:
– Всё лежит в медном котле. Забирай деньги, только освободи меня. Обещаю: сразу же уйду из этой деревни, всё равно мне здесь не жить.
Чен махнул рукой, и пыль слетела с ведьмы. Старуха подобрала юбки и спешно покинула деревню. Больше её никто никогда не видел. Юноша забрал деньги из медного котла и, собрав всех обманутых жителей, объявил им, что благодаря господину Ху сумел отобрать деньги у ведьмы и готов вернуть их законным владельцам.
После этого друзьям пришлось поверить, что Чен говорил правду о господине Ху. Разве без помощи из такого странного источника кто-нибудь смог бы справиться с колдуньей?
Им стало стыдно, что сомневались в друге, и приятели сказали ему об этом, попросив прощения.
А потом вся деревня выстроилась в очередь перед синим фарфоровым домом, чтобы выказать господину Ху свою благодарность и оставить подарки. Но внутрь по-прежнему заходил только Чен, чья дружба с господином Ху стала ещё крепче.
Но всё рано или поздно кончается, и вот однажды господин Ху объявил ему, что они должны расстаться.
– Ты был хорошим и верным товарищем, Чен, и встречи с тобой доставляли мне большое удовольствие, но мне пора перебираться на другое место. Ты никогда не видел моего лица и, возможно, гадаешь, что за человек твой друг господин Ху. Я решил позволить тебе взглянуть на меня, прежде чем мы попрощаемся, в надежде на то, что узнаем друг друга, если когда-нибудь ещё встретимся.
На секунду Чен увидел перед собой красивого улыбающегося молодого человека в богатой одежде и сразу оказался один в темноте, а господин Ху отправился в путь.
Через много лет после того, как опустел синий фарфоровый дом, для Чена настали непростые времена. Работу найти не удавалось, и, чтобы не умереть с голоду, пришлось оседлать своего скакуна – того самого, которого ему подарил господин Ху, – и отправиться в соседний город в надежде наняться к какому-нибудь богачу. Увы, ничего не вышло, и Чен возвращался домой очень подавленный.
Сел он на обочине дороги передохнуть, и тут вдали показался всадник. Остановившись, он спросил, почему Чен выглядит таким несчастным. Лицо всадника и голос показались Чену знакомыми, но вспомнить откуда, никак не получалось. Участие в глазах незнакомца располагало к откровенности, и он рассказал, что не может заработать на жизнь и его ждёт голодная смерть. Всадник весело и так знакомо улыбнулся ему, заверив, что беспокоиться не стоит.
– Вот увидишь: другие времена ждут тебя за поворотом. Один человек приготовил тебе подарок. Не будь гордым, прими его дар, и твои неприятности отступят. А теперь прощай, друг.
Всадник помахал ему на прощание и ускакал. Чен снова сел на коня и неторопливо продолжил путь, гадая, кто это и где они встречались, поскольку уже не сомневался, что видел этого человека раньше.
А вот и поворот. По дороге, едва передвигая ноги, шёл древний старик и нёс на спине тяжёлый ящик. Едва завидев всадника, несчастный поставил свою ношу на дорогу прямо в пыль и уселся сверху. Чен натянул поводья, остановил коня и спешился.
– Это для господина Чена со словами привета от молодого господина Ху, – сказал старик и исчез.
Чен остался на дороге один, рядом с ящиком. Наконец-то он вспомнил, кто был тот всадник: старый друг пришёл ему на помощь.
Чен открыл ящик и едва не лишился чувств от увиденного: золото, серебро, резная слоновая кость. Слёзы благодарности наполнили глаза, но ведь мужчины не плачут. Наверное, виной тому дорожная пыль… Несколько пылинок опустились ему на рукав, и Чен обратился к ветру:
– Подуй, свежий ветер, и отнеси эти пылинки молодому господину Ху вместе с моей благодарностью.
«Господину Ху… – пронеслось над дорогой и дальше, над полем. – Господину Ху-у-у-у!»
Дыхание ветра унесло слова Чена к его верному и удивительному другу.
Иллюстратор Либико Марайя.
