К вечеру, когда все животные утомились, пришёл Человек… Ты спрашиваешь, со своей ли маленькой дочкой он пришёл? Да, конечно, со своей собственной любимой маленькой деточкой, которая сидела у него на плече. И Человек сказал: «Что это за игра, Старейший из всех волшебников?» И Старейший Волшебник ответил: «Сын Адама, это игра, в которую нужно играть в самом начале времён, но ты слишком умён для неё». Человек поклонился Волшебнику и сказал: «Да, правда, я слишком умён для этой игры, поэтому позаботься о том, чтобы все животные слушались меня».
Никто не видел, как убежал Краб. Его заметила только маленькая девочка, сидевшая на плече своего отца. Игра продолжалась до тех пор, пока каждое из живых существ не получило указания, как ему играть. Наконец Волшебник отряхнул мелкую пыль с рук и пошёл по всему свету смотреть, так ли играют животные.
Он отправился на север и увидел, что Слон, всем слонам Слон, роет глину бивнями и утаптывает большими ногами новую плодородную землю, которую специально приготовили для него.
– Кун? – спросил Слон, всем слонам Слон, что означало: «Хорошо ли я делаю?»
– Пайа Кун («Вполне хорошо»), – ответил Старый Волшебник и дохнул на большие скалы и огромные валуны, которые Слон, всем слонам Слон, подбросил вверх, и они тотчас сделались высоченными Гималайскими горами. Ты можешь увидеть их на географической карте.
Волшебник пошёл на восток и увидел там Корову, всем коровам Корову, которая паслась на отведённом ей лугу: вот она огромным языком слизнула целый огромный лес, проглотила его и легла, начав пережёвывать жвачку.
– Кун? – спросила всем коровам Корова.
– Пайа кун, – ответил Старый Волшебник и дохнул на голую землю, на которой ещё минуту назад рос густой лес, дохнул и на то место, куда Корова легла. Первое место сделалось великой пустыней Индии, а второе – африканской Сахарой. Ты также можешь найти их на карте.
– Кун? – спросил всем бобрам Бобр.
– Пайа кун, – ответил Старейший Волшебник и дохнул на поваленные деревья и на стоячую воду, и они тотчас превратились в луга и болота Флориды. И их ты можешь отыскать на карте.
Потом он пошёл на юг и увидел там всем черепахам Черепаху. Она сидела и разрывала лапами песок, только что приготовленный для неё. Песок и камни разлетались вокруг, крутились в воздухе и падали далеко в море.
– Кун? – спросила Черепаха, всем черепахам Черепаха.
– Пайа кун! – сказал Волшебник и дохнул на упавшие в море песок и камни, и они тотчас сделались самыми прекрасными в мире островами, которые называются Борнео, Целебес, Суматра и Ява. 
Ходил-ходил Старый Волшебник, и наконец на берегу реки Перак увидел Человека и сказал ему:
– Эй, сын Адама, все ли животные слушаются тебя?
– Да, – ответил Человек.
– Вся ли земля послушна тебе?
– Да, – ответил Человек.
– Всё ли море тебе послушно?
– Нет, – сказал Человек. – Раз днём и раз ночью море бежит к земле, вливается в реку Перак, гонит пресную воду в лес, и тогда она заливает мой дом. Раз днём и раз ночью море увлекает за собой всю воду реки, и в её русле остаются только ил и грязь, и мой чёлн не может плыть. Разве в такую игру велел ты играть морю?
– Нет, – сказал Самый Старый Волшебник, – это новая и нехорошая игра.
– Вот смотри, – сказал Человек. И действительно, пока он говорил, море влилось в устье реки Перак, оттесняя её воды всё дальше и дальше, так что речные волны залили дремучий лес, и дом Человека очутился посреди разлива.
– Это непорядок. Спусти на воду свой чёлн, и мы увидим, кто играет с морем, – сказал Самый Старый Волшебник.
Сын Адама и Волшебник сели в чёлн. Туда же прыгнула и маленькая девочка. Человек взял свой крис – изогнутый кинжал с лезвием, похожим на пламя, – и они выплыли из реки Перак. После этого море стало отходить, и отходить, и отходить и вынесло чёлн из устья реки. Оно влекло его мимо Селангора, мимо полуострова Малакки, мимо Сингапура… всё дальше и дальше, к острову Бинтангу – и чёлн двигался так, словно его тащили на верёвке.
Тут Старый Волшебник выпрямился во весь рост и закричал:
– Эй вы, звери, птицы и рыбы, которых я в начале времён учил играть, кто из вас играет с морем?
И все звери, птицы и рыбы в один голос ответили:
– Старейший из всех волшебников, мы играем в те игры, которым ты научил нас. В них мы и будем играть, а после нас – наши дети и дети наших детей. Никто из нас не играет с морем.
В это время над водой поднялась большая полная луна. И Старый Волшебник сказал горбатому старику, который сидит в середине луны и плетёт рыболовную сеть, надеясь со временем поймать в неё весь мир:
– Эй, Лунный Рыбак, ты играешь с морем?
– Нет, – ответил Рыбак. – Я плету сеть и с её помощью когда-нибудь поймаю весь мир, но с морем я не играю. – И он продолжал своё дело.
Надо тебе сказать, что на луне сидит ещё и Крыса, которая так же быстро перегрызает сеть, как рыбак плетёт её. Эту-то Крысу и спросил Старый Волшебник:
– Эй ты, Лунная Крыса, ты играешь с морем?
Крыса ответила:
– Я слишком занята, чтобы играть с морем: мне постоянно приходится перегрызать сеть, которую плетёт этот старый Рыбак. – И она продолжала грызть нити.
Тогда маленькая девочка, сидевшая на плече сына Адама, протянула свои мягкие маленькие тёмные ручки, украшенные браслетами из раковин, и сказала:
– О Старейший Волшебник, когда мой отец разговаривал с тобой в самом начале, а я через его плечо смотрела на игры животных, одно непослушное создание убежало в море раньше, чем ты заметил его.
Старый Волшебник проговорил:
– Как же умны маленькие дети, которые всё видят и ничего не говорят. Что же это был за зверь?
Маленькая девочка ответила:
– Он круглый и плоский, его глазки сидят на палочках, бежал он боком, вот так, вот так… – Она показала как. – На спине у него толстая прочная броня.
Тогда Волшебник сказал:
– Как умны дети, которые говорят правду! Теперь я знаю, куда ушёл Пау Амма, лукавый Краб. Дайте-ка мне весло.
Он взял весло, но грести ему не пришлось, потому что вода быстро бежала мимо островов и несла чёлн, пока не остановился он в месте, которое называется Пусат-Тасек – Сердце моря. Пусат-Тасек – большая подводная пещера, и ведёт она в самую сердцевину мира. В ней растёт чудесное дерево, Паух Джангги, на котором зреют волшебные орехи-двойчатки. Старейший Волшебник опустил руку до самого плеча в тёплую воду и под корнями чудесного дерева нащупал широкую спину Пау Аммы, лукавого Краба. Почувствовав прикосновение, Пау Амма завозился, и поверхность моря поднялась, как поднимается вода в чашке, в которую ты опустишь руку.
– Ага, – сказал Старый Волшебник. – Теперь я знаю, кто играл с морем. – И он громко закричал: – Что ты тут делаешь, Амма?!
Сидевший на глубине Амма ответил:
– Раз днём и раз ночью я поднимаюсь с глубины и ищу себе пропитание. Раз днём и раз ночью я возвращаюсь обратно. Оставь меня в покое!
Тогда Старый Волшебник сказал:
– Слушай, Пау Амма, когда ты выходишь из пещеры, воды моря вливаются в Пусат-Тасек и берега всех островов обнажаются. Маленькие рыбы умирают, а у раджи Моянга Кебана, короля слонов, ноги покрываются илом. Когда ты возвращаешься обратно и прячешься в свою пещеру, воды моря поднимаются, половина маленьких островов исчезает в волнах, они окружают дом сына Адама, и пасть раджи Абдулаха, короля крокодилов, наполняется солёной водой.
Услышав это, сидевший на глубине Пау Амма засмеялся:
– Я не знал, что я такая важная особа. С этих самых пор я буду выходить из пещеры по семь раз в день, и море никогда не будет спокойно!
Тогда Старый Волшебник сказал:
– Я не могу заставить тебя, Амма, играть в ту игру, которая тебе предназначена, потому что ты убежал от меня в самом начале, но если ты не боишься, всплыви, и мы потолкуем.
– Я не боюсь, – ответил лукавый Амма и поднялся на поверхность моря, освещённого луной.
В то время в мире не нашлось бы ни одного существа размером с Пау Амма, потому что он был королём всех крабов. Один край его огромного панциря-щита дотрагивался до берега Саравака, другой – до берега подле Пинанга, и он был больше клубов дыма от трёх вулканов. Поднимаясь между ветвями чудесного дерева, Амма сбил один из больших орехов – волшебный орех-двойчатку, который даёт людям молодость. Маленькая дочка Человека увидела, как орех показался из воды, проплывая мимо чёлна, втащила его на борт и своими маленькими золотыми ножницами принялась вынимать из скорлупы мягкие ядрышки.
– Теперь, – сказал Волшебник, – поколдуй, Пау Амма, и покажи нам, что ты действительно важное существо.
Пау Амма завращал глазами, задвигал ногами, но смог только взволновать море… Ведь Краб-король был всего лишь крабом, и больше ничем. Старейший Волшебник засмеялся.
– На самом деле ты уж не такая важная персона, – сказал он. – Теперь дай-ка я поколдую.
И Старый Волшебник сотворил чудо, взмахнув левой рукой, нет, всего лишь пошевелив мизинцем левой руки. И что же вышло? Твёрдая синевато-зелёно-чёрная броня упала с Краба, как волокна падают с кокосового ореха, и Амма сделался мягким-мягким, совсем как маленькие крабики, которых ты иногда находишь на песчаных отмелях.
– Действительно, велика твоя сила, нечего сказать! – заметил Старейший Волшебник. – Что же мне сделать? Не попросить ли Человека разрезать тебя крисом? Не послать ли за Королём слонов, чтобы он проткнул тебя своими бивнями? Или не позвать ли Короля крокодилов, чтобы он укусил тебя?
Пау Амма отвечал:
– Мне стыдно. Отдай мне мой твёрдый панцирь и позволь уйти обратно в пещеру: тогда я буду выходить из неё всего раз днём и раз ночью, и только в поисках пищи.
Но Старейший Волшебник сказал:
– Нет, Амма, я не отдам тебе назад твой панцирь, потому что ты будешь расти, делаться всё больше, всё сильнее и постепенно снова возгордишься. Потом ты, может статься, позабудешь о своём обещании и снова примешься играть с морем.
Пау Амма ответил:
– Что же мне делать? Я так велик, что могу прятаться только в Пусат-Тасеке, и, если я, такой беззащитный, каким ты меня сделал, пойду куда-нибудь в другое место, акулы и прочие рыбы съедят меня. Если же я отправлюсь в Пусат-Тасек, я вправду буду в безопасности, но не посмею выйти наружу за пищей и умру от голода. – И он начал сучить ножками и громко плакать.
– Послушай, Пау Амма, – сказал ему Старейший Волшебник. – Я не могу заставить тебя играть так, как хотел, потому что ты убежал от меня в самом начале. Но если мы сумеем договориться, я превращу все ямки, все заросли водорослей, все камни во всех морях в надёжные убежища для тебя и твоих детей.
– Мы пока ещё не договорились, – сказал Пау Амма, – но идея неплоха. Однако посмотри, с тобой Человек, с которым ты разговаривал в самом начале. Если бы ты не был с ним так внимателен и предупредителен, мне не надоело бы ждать, я не убежал бы и ничего бы не случилось. Что сделает для меня он?
– Если мы сумеем договориться, то я немного поколдую, и тогда и глубокая вода, и сухая земля превратятся в надёжные убежища для тебя и твоих детей. Вы сможете прятаться и на суше, и в море. Хочешь?
Амма ответил:
– Я ещё не решил окончательно. Смотри, вот девочка, которая в самом начале видела, как я убежал. Если бы она тогда заговорила, Волшебник позвал бы меня обратно и ничего не случилось бы. Что сделает для меня она?
Маленькая девочка сказала:
– Я ем чудесный орех. Если хочешь, Амма, я поколдую и отдам тебе ножницы, эти острые и прочные ножницы, чтобы ты и твои дети могли есть кокосовые орехи, когда вы из моря выйдете на сушу. Ножницами вы сможете также устроить для себя Пусат-Тасеки везде, где только захотите, если вблизи не окажется ни камня, ни ямки. Если же земля будет совсем твёрдой, вы с помощью этих ножниц будете подниматься на деревья.
Но Пау Амма сказал:
– Я всё ещё не решил. Ведь мне, такому беззащитному, ваши дары не помогут. Старейший Волшебник, верни мне мой панцирь, тогда я буду играть так, как ты мне укажешь.
Старейший Волшебник сказал:
– Я отдам тебе твою броню, Амма. Носи её одиннадцать месяцев в году, но на двенадцатый месяц каждого года она будет делаться мягкой – это напомнит тебе и всем твоим детям о моём могуществе, и вы не станете зазнаваться. Ведь я понимаю, что ты, умея плавать в воде и бегать по земле, можешь сделаться совсем невыносимым. Если же кроме этого ты научишься ещё и лазить по деревьям, разбивать орехи и рыть норы, то станешь к тому же ещё и слишком жадным.
Краб Амма подумал немножко и ответил:
– Я решился, я принимаю все ваши дары.
Тогда Старейший Волшебник пошевелил всеми пятью пальцами правой руки – и смотри, что случилось! Пау Амма стал делаться всё меньше, меньше и меньше и наконец превратился в маленького зелёного крабика. Маленькая дочка Человека поймала его своей коричневой ручкой, посадила на дно чёлна и дала ему ножницы. Он повертел их в маленьких лапах, несколько раз открыл и закрыл, щелкнул ими и сказал:
– Я могу есть орехи. Я могу разбивать раковины. Я могу рыть норы. Я могу взбираться на деревья. Я могу дышать сухим воздухом, я могу находить безопасные убежища под каждым камнем. Я не знал, какое я сильное существо. Кун?
– Пайа кун, – сказал Волшебник. Он засмеялся и благословил Краба. Маленький Пау Амма быстро пробежал по краю чёлна и прыгнул в воду. Он был так мал, что на земле мог спрятаться в тени сухого листа, а на морском дне – в пустой раковине.
– Хорошо я сделал? – спросил Волшебник.
– Да, – ответил Человек. – И теперь нам нужно вернуться в устье реки Перак, но путь туда слишком долог, и мы устанем грести. Если бы мы дождались, когда Пау Амма вернётся в свой Пусат-Тасек, вода отнесла бы нас на место.
– Ты ленив, – сказал Старейший Волшебник. – Поэтому и твои дети будут ленивы и станут самым ленивым народом на земле. – И он поднял палец к луне, закричав: – О Рыбак, смотри: Человеку лень грести до дому! Дотащи своей сетью чёлн к его родному берегу, Рыбак!
– Нет, – ответил сын Адама, – если мне суждено лениться всю жизнь, пусть море дважды в день работает за меня. Это избавит меня от необходимости грести коротким веслом.
Волшебник засмеялся:
– Очень хорошо.
Крыса на луне перестала грызть сеть. Рыбак отпустил её так низко, что она дотронулась до моря. И вот Лунный Старик потащил глубокое море мимо острова Бинтанга, мимо Сингапура, мимо полуострова Малакки, мимо Селангора, и, наконец, чёлн вошёл в устье реки Перак.
– Кун? – спросил Лунный Рыбак.
– Пайа кун, – сказал Волшебник. – Смотри же, теперь всегда два раза днём и два раза ночью води за собой море, чтобы малайские рыбаки могли не работать вёслами. Только смотри, не делай этого слишком резко, не то я обращу свои чары против тебя, как я сделал это с Пау Аммой.
И они поплыли вверх по реке Перак, пристали к берегу и отправились спать.
С того самого дня и до дня нынешнего Лунный Рыбак водит за собой море – туда-сюда, туда-сюда, – и мы наблюдаем приливы и отливы. Иногда он тащит сеть слишком сильно – тогда и приливы бывают намного сильнее. А порой он тянет сеть слишком медленно, и приливы бывают слабыми. Но почти всегда он работает старательно, помня угрозу Старейшего Волшебника.
Так-то! Дети Краба Аммы терпеть не могут, чтобы люди вынимали их из норок, унося к себе домой в банках из-под разных солений. Потому-то они так жестоко щиплют тебя своими ножничками, когда ты пытаешься это сделать, – и поделом!
Ни селёдка, ни карасик
Не тревожат Пусат-Тасек —
Пау Аммы тайный дом
На глубоком дне морском.
Пароход из Сан-Франциско
Иногда проходит близко —
Или лодка рыбаков
С близлежащих островков.
Или шхуна из Панамы
Над приютом Пау Аммы
Проплывает невзначай
По пути в Индокитай.
Далеко, за дымкой синей, —
Корабли индийских линий,
И плывут во все концы
Амстердамские купцы.
Но сюда весьма нечасто
Из Марселя и Белфаста
Доплывает пароход;
Если ж он не доплывёт,
Но исчезнет с грузом манго
По дороге из Пенанга
Или не доставит он
Пассажиров в Черибон,
Мистер Ллойд в своей конторе
Загудит: «О горе! Горе!»
Только Краб в пучине вод
И клешнёй не шевельнет.
(Перевод с английского Г.М.Кружкова, Е.М.Чистяковой-Вэр, илл. В.Дувидова, из. Рипол Классик, 2010 г.)
