В Ванахейме, царстве, расположенном западнее Асгарда, обитали сильные и добрые духи ваны. Настали времена, когда, позавидовав богатству своих соседей, асы решили напасть на ванов. Однако война обернулась для них неудачей.
Собрав огромные силы, ваны сумели выиграть все сражения и сами осадили Асгард. Дальше войну вести было неразумно, и асы предложили заключить мир. Ваны по природе своей были миролюбивы и сразу согласились. И, как было принято у богов и духов в то время, смешали слюну в золотой чаше и сотворили из неё человека, дав ему имя Кваси́р. Соединились в нём вся мудрость и все знания асов и ванов, и стал он самым мудрым существом на свете. Он умел говорить на разных языках и разбирался в самых разных областях знаний.
Оказавшись среди людей, Квасир попробовал научить их всему, что знал, но люди не проявили к нему интереса. Затем он отправился в Сврта́льфхейм, к тёмным гномам. Но они только и знали, что добывали в горах серебро, золото и драгоценные камни.
Скоро он попал в беду. Однажды два гнома, братья Фья́лар и Га́лар, обманом заманили его к себе. Они стали его расспрашивать, желая убедиться, что он на самом деле так сведущ в науках и умён, как о нём шла молва.
— Верен ли слух, что ты знаешь всё на свете? — спрашивали они.
— Да, — ответил им Квасир. — Во мне вся мудрость асов и ванов.
— Тогда не можешь ли нам поведать, как устроен мир? — спросили они его, чтобы узнать, действительно ли он так мудр.
Без сомнения, мудрейший знает всё об устройстве мира. И Квасир, не подозревая ничего дурного, стал им подробно рассказывать про Асгард и асов, про могучего Тора и великого Одина, про хитроумного Локи и про богинь, про радужный мост Бифрёст. А ещё про добрых духов — ванов и про Ётунхейм, где живут великаны. Рассказал всё про древо жизни Иггдрасиль и белку Ратоток, которая скачет вверх и вниз по его ветвям.
— Этот человек и правда всё знает, — решили братья Фьялар и Галар. И задумали они злое дело. Пока Квасир продолжал увлечённо делиться своими знаниями, гномы шёпотом договорились сами сделаться мудрецами.
— Если взять его кровь, — шепнул Фьялар Галару, — то на ней можно приготовить такой напиток, что мы и сами станем такими мудрыми, как он.
Галар с ним согласился. Они набросились на Квасира, смешали его кровь с мёдом и наполнили этим напитком целых три кувшина. И действительно, у них получился такой волшебный напиток, что всякий отведавший его мог стать замечательным поэтом, отчего этот напиток и был назван мёдом поэзии,
Но однажды, не удержавшись, они похвалились великану Ги́ллингу, что вот, мол, каким волшебным напитком они обладают. Гиллинг стал просить их:
— Дайте мне попробовать этого напитка.
— Нет, — сказали братья, — мы решили им никогда и ни с кем не делиться.
— Я дам вам за него много золота, — пообещал Гиллинг. — Всего за один глоточек.
Он уже отправился за обещанным золотом, но Фьялар и Галар пожалели, что так легкомысленно проболтались. Этим двум злодеям тут же пришло в голову, что и Гиллига им нужно убить, как и Квасира, и тогда никто не узнает об их тайне.
— Погоди, Гиллинг, — сказал Фьялар. — Побудь ещё немного с нами. Или тебе неприятно наше общество?
Гиллинг всё ещё надеялся на глоточек волшебного напитка.
— Нет, что вы, напротив, — заверил он братьев.
— Ну тогда не откажись покататься с нами в лодке. Мы прекрасно проведём время. .
Гиллинг согласился.
А Фьялар и Галар выгребли на самое глубокое место и, зная, что Гиллинг не умеет плавать, перевернули лодку. Гиллинг тут же пошёл на дно и утонул.
Однако с вершины горы всё это видел старший сын Гиллинга, великан Су́ттунг. Он уже поджидал братьев на берегу.
— Смерть вам! — воскликнул он. — Вы заплатите мне за гибель отца своими жизнями.
Фьялар и Галар упали перед ним на колени.
— Не убивай нас! — завопили они. — Если ты пощадишь нас, мы заплатим тебе огромный выкуп.
— Я богат и ни в каких выкупах не нуждаюсь, — заревел Суттунг. — Вы умрёте!
— Но ты не знаешь, что мы хотим предложить тебе в обмен на нашу жизнь, — сказали братья. — Мы отдадим тебе мёд поэзии. Такого напитка нет даже у самих богов. Всего лишь один глоток его сделает тебя прославленным поэтом. А мы отдадим тебе всё — полных три кувшина. И ты обессмертишь своё имя.
— Хорошо, я согласен, — сказал Суттунг. — Только знайте, что вы обязаны отдать мне всё, что у вас есть. Слышите, всё до последней капли!
Делать нечего, пришлось братьям согласиться. А Суттунг, довольный таким удивительным приобретением, унёс с собой все три кувшина и спрятал их в глубокой пещере внутри гранитной горы. А у входа он посадил сторожить это сокровище свою дочь Гуннлёд.
Однако мало что укроется от мудрых воронов Одина — Хугина и Мунина. И действительно, вскоре они узнали, как был убит Квасир, о гибели великана Гиллинга и о том, где хранит Суттунг мёд поэзии и кто его сторожит. Один туг же повелел строго наказать Фьялара и Галара за их злодейство и задумал сам завладеть волшебным мёдом поэзии.
Было ясно, что Суттунг добром не отдаст ему этот прекрасный напиток. Чтобы достигнуть своей цели, Одину пришлось пойти на хитрость. Облачившись в рубище бедного странника, Один отправился к великанам в Ётунхейм.
Вскоре он увидел перед собой огромный луг, на котором девять косарей косили траву.
— Кто вы такие? — обратился к ним Один. — И почему пот льёт с вас градом, хотя ещё рано, роса не успела обсохнуть и вряд ли вы работаете больше часа.
— Нам очень трудно, — отвечали косари, — у нас тупые косы и нам нечем их наточить. Мы — слуги великана Бауги, младшего брата Сутгунга.
— Давайте я наточу ваши косы, — сказал Один, доставая точило.
Косарям так понравились острые косы, что они стали просить Одина, чтобы он отдал им своё точило.
— Дай его мне, — сказал один из них.
— Почему это тебе? — вступил в спор второй. — Я хочу, чтобы оно стало моим.
— Вот что, — остановил их Один. — Его получит тот, кто из вас самый ловкий. Я подброшу точило, и кто его сумеет поймать первым, тот и станет его владельцем.
И он подбросил точило вверх. Косари бросились его ловить и так передрались между собой, что поубивали друг друга. Тут как раз появился сам хозяин — великан Бауги. Он увидел своих бездыханных слуг и завопил:
— Что же это за несчастье! Кто же теперь будет косить мои луга и убирать хлеб с моих полей? Трудно мне будет найти других слуг, они нынче нарасхват.
— Не огорчайся, — успокоил его Один. — Я один управлюсь за лето с работой, которую сделали бы они вдевятером.
— Как это может быть? — изумился Бауги. — Кто ты и как твоё имя?
— Меня зовут Бёльверк, — отозвался верховный бог асов. — Уверяю тебя, что сделаю то, что обещал.
— Что же ты спросишь с меня за твой труд? — поинтересовался Бауги.
— Только один глоток напитка, которым владеет твой брат, — ответил Один.
— Я не смогу тебе его дать, — возразил Бауги. — Мёдом поэзии владеет Суттунг, и он никому не разрешает даже приблизиться к нему.
— Тогда, по крайней мере, поклянись, что поможешь мне его добыть.
— Хорошо, — согласился великан. — Я дам такую клятву.
Один работал на Бауги целое лето. И он сумел сделать всё, что сделали бы девять слуг: скосил траву на лугах, высушил сено и сметал его в стога, сжал на полях хлеб, обмолотил и засыпал зерно в закрома. А когда наступила осень, потребовал от Бауги, чтобы тот выполнил своё обещание.
— Не знаю, как и быть, — сокрушённо сказал Бауги. — Дочь Суттунга Туннлёд и днём, и ночью стережёт вход в пещеру.
— Покажи мне пещеру, где спрятан мёд поэзии, — сказал Один. — Я сам придумаю, как его добыть. А ты, если понадобится, мне в этом поможешь.
— Хорошо, Бёльверк, — согласился Бауги.
Вскоре они подошли к горе, в недрах которой была пещера, где хранился мёд поэзии. Войти туда было никак нельзя, дочь Суттунга Гуннлёд — могучая великанша — не допустила бы их внутрь.
Один решил пробраться в пещеру, просверлив гору с противоположной стороны. Он протянул Бауги бурав Рати и сказал:
— Что ж, раз мы не можем попасть в пещеру прямо, придётся применить хитрость. Вот тебе бурав. Приложи свою великанскую силу и пробуравь скалу до самой пещеры, где хранится мёд.
— Но проход будет слишком узким… — запротестовал было Бауги.
— А уж это не твоя забота, — перебил его Один.
Однако Бауги побаивался гнева Суттунга и сам решил околпачить Одина.
— Вот, — сказал он, — готово, Бёльверк.
Один дунул в образовавшийся проход, но ему в лицо посыпались мелкие осколки горной породы.
— Что-то ты хитришь, Бауги, — заметил он. — Если бы ты пробуравил скалу насквозь, то моё дыхание прошло бы свободно.
Пришлось Бауги снова браться за дело.
— Теперь-то уж точно готово, — заявил Бауги.
Один дунул, и дыхание его прошло беспрепятственно. Тогда он обернулся тоненькой змейкой и проскользнул в узкий проход.
Гуннлёд услышала, как что-то зашевелилось у неё за спиной, и вошла в пещеру.
— Ой! — вскрикнула она. — Ползи отсюда прочь, противная змея!
Но змея вдруг превратилась в прекрасного юношу.
— Кто ты такой? — изумилась великанша.
— В той стране, откуда я пришёл, все называют меня Бёльверк. Однако прощай. Я попал к тебе случайно, и мне надо продолжать путь.
— Нет-нет, постой, милый юноша! — воскликнула великанша, которая влюбилась в него с первого взгляда. — Прошу тебя, не уходи так скоро, побудь со мной хоть немного, дорогой мой Бёльверк!
— Я смогу побыть с тобой три дня, — ответил Один. — Но за это ты дашь мне отхлебнуть три глотка того напитка, который ты охраняешь.
— Хорошо, — согласилась Гуннлёд. — Отец наверняка накажет меня за это, но я не в силах отказаться хотя бы от трёх дней своего счастья!
И вот на исходе третьего дня Гуннлёд показала Одину три заветных кувшина.
Так пить, как старейшина асов, не мог больше никто на свете. Одним глотком осушил он первый кувшин, вторым — другой, а третьим — третий.
— Прощай, Гуннлёд, — сказал он, выходя из пещеры. И, обернувшись орлом, полетел в сторону Асгарда.
Увидел Суттунг вылетевшего из пещеры орла и заподозрил неладное.
— Где мой напиток? — зарычал, он, кидаясь к кувшинам и видя, что они пусты. Он обернулся орлом и пустился в погоню. Тяжело было лететь Одину и он выплюнул часть мёда, пролетая над Митгардом. Вот почему среди людей встречается немало поэтов… Один благополучно долетел до Асгарда. Суттунг, как ни старался, не сумел его догнать. А Один вылил из себя весь мёд в золотую чашу и преподнёс её своему сыну Браги. С тех пор Браги считается богом поэтов.
Иллюстратор Жданова И.
