Жил лесник Степан. Жену звали Степанидой. А вот детей у них не было. Вот они все плакали об этом, а друг другу ничё не говорили. Сидит иной раз Степанида на крыльце, плачет. Степан мимо идет.
— Ты, Степанида, небось заболела?
— Да нет, не заболела.
— А чего ж тогда плачешь?
— Да вот, соринка в глаз попала, а теперь выкатилась, и ничего.
Ну вот она и стала просить у Луны дочь:
— Дай, Луна, мне одну дочь. У меня нету детей. А у тебя детей много. Вон сколько звездочек.
А Луна отвечает:
— Да кого же тебе дать? Я тебе дам дочь самую малую. Она старательная, она будет тебе помогать.
А две другие дочери Луны-то и говорят:
— Мы тоже, мать, поедем к ней в дочери!
— Куды вас? Вы лентяйки. Вы ничё не будете пособлять.
Но она им отказала. Пошла провожать Луна дочь свою к Степаниде и дала ей кружку. А те тоже заскочили тут же, и мать не видала. Она эту провожает, целует ее и наказывает:
— Тебя на земле все научат делать. Ты, доча, старайся.
Но ладно. А те соскочили и вперед ее! А Луна дочь свою проводила и сама на свое место встала. Эти две прибежали к Степаниде и сидят там на крыльце. Эта приходит, мала-то, что такое? Сестры оказались.
— Мы тоже, — говорят, приехали к Степаниде в гости. Но ты матери не сказывай! — Она не успела и слова сказать, у Степаниды дверь открылась, она вышла. Те сразу давай плести:
— Нас мать отправила троих к тебе в дети!
Ой, Степанида обрадовалась — одна красивей одной девки-то. Ну ладно. Повела их к Степану.
— Вот каких дочерей-то нам Луна дала! — Ну и тот доволен.
— Давай, — говорит, — угощай их.
Степанида и давай их кормить. Вот эти больши наедятся и уходят. А эта, мала, все ходит за Степанидой и учится у ней. Научилась кружево вязать. Ну ко всему хозяйству просто привыкла. Теперя говорит этим своим сестрам:
— Если вы, — говорит, — желаете, то я вас научу.
— Нужно нам спину гнуть! Мы не за этим приехали, чтобы спины гнуть. Нас взяли в дочери, пусть и кормят.
Ну они и никого не делали. Возьмут орехи, семечки и уходят в лес. И там целый день. Их не видят. Только вот когда спать ложатся да утром встают. Ну вот потом, значит, они это ходили, ходили, набрали семечек и ушли в лес. И там сидели пели песни всяки. Сидят и толкуют:
— Вот надоело ведь нам эти упреки слушать. Я бы хоть за кого сейчас замуж согласна. Кто бы взял, за того бы и пошла. Хоть бы за паука и то пошла! — А тут паук спустился к ней.
— Желаешь, — говорит, — за меня замуж, дак пожалуйста.
— Я-то желаю. Дак надо это… Сестра-то моя куды?
— Куды, куды… Женихов-то ить от сколько! А тут табун серых волков. Волк приходит и говорит:
— Желаешь за меня выйти замуж? Смотри, у меня сколь войска! Ты будешь царицей, над всемя будешь командовать.
А паук первой сестре говорит:
— Будешь в шелковой сетке сидеть. Покачиваться. И будешь медок поедать.
Ну вот оне живут, поженились, свадьбу сделали. А старики потеряли их. Пошли искать. Идут, им навстречу лисица бежит:
— Куда пошли?
— Дочерей искать.
— Дак у их же свадьбы, разве вас не звали? Одна вышла за паука, друга — за серого волка.
Старики опечалились, вернулись, давай плакать. Ну что же, раз ушли, идите. Ну, а эта, мала-то, все работает, помогает. Теперя Степан заказал кузнеца, Антона, коней ковать. Молодого парня. Вот эта сидит на дворе, кружево плетет и помаленьки песенки поет. Приходит молодой такой красивый парень!
— Вот дак ладно. Меня звали коней ковать, а тут така красавица сидит! Ты кто будешь така?
— Я Луна, Степана да Степаниды дочь приемна.
Ну и вот он на ее посматриват, а она на его посматриват. Полюбили друг друга. Вот вышел Степан со Степанидой. Он им:
— Вы отдайте за меня свою дочь. Степанида руками развела, а Степан говорит:
— Да ты парень-то хороший. Руки у тебя золоты, сердце хороше. Мастер ты на все. Но мы не знаем, это не наша воля. Не можем мы отдавать так-то, спрашивай дочь.
— Я желаю.
Ну, значит, тажно Антон ее поцеловал. Решено дело. Пошел коней подковал. Теперь к свадьбе готовиться надо.
— Теперь я поеду домой, отца, мать порадую. И приедем за невестой. — А Степан со Степанидой поехали припасы эти брать свадебны. Ну и уехали. А Антон ушел домой. Она, девка-то, осталась одна. Сидит у окошечка, плетет кружево. Окошечко открыто.
А теперя сорока в лесу давай чекотать:
— Вот младша Луна выходит замуж за красивого парня, за хорошего мастера!
А сестры услыхали и думают: «Вот дак ловко! Она же над нами будет смеяться!» А мужья их уже превратили: эту в паучиху, а ту в волчицу. И говорят:
— Она над нами смеяться будет, отдадим ее замуж!
— А за кого ее отдать?
— О, да тут филин давно на нее зарится, вот за филина.
— Филин-филин, возьми нашу сестру к себе замуж.
— Я бы давно рад взять. Дак вот пойдет ли она за меня?
— Но если не пойдет, мы ее силой тебе отдадим.
Вот филин пошел. Пришел, на окошко сел. Она там плетет, он сидит.
— Ты выходи за меня замуж.
— Нет. Ты опоздал. Я просватана. Теперя паучиха села ей на руку. Поползла.
— А ты не знаешь, где мои сестры? — спросила у филина она.
А паучиха отвечает:
— Я твоя сестра.
— Какая ты мне, черт, сестра! — Взяла и за окно выбросила ее.
А волчица:
— Выходи за филина замуж, а то жизни лишишься. Мы тебя сейчас лишим жизни.
А тут этих пауков набралось, волков! Волки — в двери, стоят там. А пауки ткут. Эта паучиха сказала своему мужу:
— Прикажи им запутать ее. — Ну и ей запутали ноги, руки. А волки уж там зубами щелкают. А ей мать-то Луна корзинку дала с иголками, с булавками и сказала:
— Она тебя выручит, придет время. — Она и вспомнила об ей.
— Корзинка-матушка, помоги моему горю.
Крышка открылась, из нее вылетели эти иголки да булавки воинами. И давай этих пауков! Всех перекололи. Ножницы ишо были. А ножницы разрезали эти паутины замотаны. Ослобонили девку. А потом ножницы выскочили, эти иголки, нитки и давай колоть волков. А ножницы хвосты стригли да уши. Всех разогнали. И вот приходит этот Антон утром.
— Вот я, — говорит, — торопился. — А она начала рассказывать:
— Меня, — говорит, — тут чуть не кончили. За филина хотели замуж отдать сестры. Таперь, — говорит, — может, и ты откажешься от меня?
— Нет, не откажусь.
Взял надел ей обручальное кольцо. Гости приехали. Отец, мать. Сделали свадьбу. Гуляли. А волчице, сестре-то, стало обидно. Она прибежала и давай тут плакать, жаловаться на свою судьбу. Вот из-за этого сейчас волки все воют на луну.
А эти так и стали жить. И ее стали звать не Луной, а Оленой. Так Оленой она и осталась теперь.
