Жил-был маленький паучок. Была у него страшная паучиха-мамаша и множество братишек и сестрёнок.
И вот в один прекрасный осенний день наш паучок потихоньку убежал от паучихи, от всех своих братишек и сестрёнок, залез на высокий стебель и начал ткать паутинку: решил сплести тенёта, ловить мух и комаров — зажить своим домиком.
Но только он стал выпускать из себя паутинку, глядь — бежит мохнатое страшилище: ни шеи, ни хвоста — голова да брюхо, восемь ног, восемь глаз — все враз на нас! Это была паучиха — его мамаша.
Ужасно испугался паучок. У пауков ведь так: паучиха долго таскает на себе мешок, набитый детишками. Бережёт их от дождя и холода, от хищников. С опасностью для собственной жизни защищает их от всех врагов. А подрастут паучишки, разбегутся кто куда, — и кончено: мамаше на глаза не попадайся — съест!
Наш паучок, как увидел паучиху, так со всех ног наутёк: со стебля на листок, с листка на цветок, на одуванчик. Осень тихая стояла, солнечная — одуванчики в ту пору опять зацвели.
На цветке на одуванчике собрал паучок все свои восемь ног к голове. Брюшком к небу повернулся. . А внизу на земле муравьи собрались, букарашки, сам жук-олень пришёл, — и все смотрят, — что такое паучок делать собрался? И паучиха сюда приближается…
Паучок из себя паутинку пустил. Длиннее, длиннее выпускает. И зацепилась паутинка концом за стебель. Тут пошёл паучок с цветка на стебель. Тихонько идёт, еле ножками перебирает. А сам паутинку всё ткёт, ткёт, ткёт… Уж длинной петлёй паутинка завилась.
А паучиха к одуванчику подошла, на стебель лезет. Паучок как припустил к ней вниз! Голову, что ли, потерял со страху?! Добежал до места, где его паутинка за стебель зацепилась, — раз её! — откусил как ниточку.
Ветерок дохнул — паутинку метнул — оторвал паучка от травинки. Паучок лёгонький — пушинка! Летит себе на паутинке.
Паучиха так не может: тяжела. Слезла поскорей с одуванчика, — побежала догонять паучка: спустится же где-нибудь!
Коротка паутинка, — летит паучок над самой травой.
Летел-летел — да за какую-то травинку и зацепил.
Глядь — это не травинка, а длинный ус зелёного кузнечика-скачка!
Рассердился скачок, — как тряхнёт усом! Паутинка порвалась, — отлетел паучок далеко в траву.
Да ведь это не спасенье: живо и тут паучиха найдёт!
Где она? Влез паучок посмотреть на голубой цветок цикория.
Откуда ни возьмись, — две страшные осы на него! Полосатые как тигры, крылатые как ястреба, спереди челюсти-жевала, позади — смертоносные жала! Спешат, жужжат, — обе сразу бросились — да в воздухе и столкнулись, — на землю упали. Только тем и спасся.
А сзади уж ещё две летят.
Ну, паучок не стал ждать: пал вниз — и спрятался в траве.
Спрятался — и видит: висит на кусту большая серая роза — осиное гнездо.
Собрал паучок ножки, брюшко вверх, и паутинку ткёт, ткёт, ткёт!.. Ветерок дохнул, паутинку мотнул, паучка сорвал — паучок дальше помчал.
Летел, летел — да раз! — опять за что-то паутинка задела! Повис паучок вниз головой — и видит: на земле под ним слизняк-мягкотел с витиеватым домиком на спине. Две длинные, две короткие мягкие булавочки выставил.
Кругом оглянулся паучок, — сразу про булавки забыл!
Кругом — огромные рыжие мыши!..
Но так ему со страху показалось: это были всего только мыши-малютки. Они даже паучкам не опасны.
— Ловко-то оно ловко, — сказал паучок. — А как мне быть, если у меня домика-то нет?
— Н-не знаю, — промямлил слизняк. — Поди вон к шмелям. Шмели — не осы, тебя не тронут. А домиков из себя делать тоже не умеют.
Паучок побежал к шмелям.
Мохнатые шмели сказали паучку:
— А ты собери всё своё семейство — и сделайте себе такую землянку, как у нас. Первым делом свою мамашу зови. У нас мамаша всем домом правит.
Паучок как услыхал про мамашу, так боком, боком со всех ног наутёк. Взбежал на травинку, видит: на чёрного жука-медляка напали муравьи. Жук стал на голову и ядовитой струйкой отстреливается от врагов.
Паучок испугался: а ну как в него попадёт смертоносная струйка, или муравьи увидят — набросятся… Живому не уйти!
Слизняк — тот весь в свой домик утянулся со страху.
Паучок бежал, бежал, видит: берёза. На листьях жучки сидят — красоты неописанной! Уж на что у берёзы листья зелёные, — жучки ещё зеленее. Листья золотистые — жучки ещё золотистее. А блестящие — прямо глаза слепит! И у каждого — хоботок: слоники-жуки. Паучок залез на ветку, на паутинке спустился — и спрашивает:
— Слоники-зелёники, а вы что тут делаете?
— Не видишь разве: листья в трубки свёртываем. Листовёрты мы. В трубки яички свои откладываем. Там их ни дождём не замочит, ни холодом не проймёт.
— Понимаю, — говорит паучок. — Так как из яичек личинки выйдут, значит, вы для своих личинок листяные домики на зиму готовите.
— Ничего ты не понимаешь! — рассердились слоники. — Это летнее помещение— дача. Зимовать будут наши личинки в земле.
— Как так?
— Как так да как так! — передразнили слоники. — Не мешай ты нам, не приставай, пожалуйста!
Один жучок залез на ветку — и перегрыз паутинку.
Ветерок дохнул, паутинку мотнул, приподнял слегка — понёс паучка.
Летит паучок над самой травой, глядь — а по земле паучиха бежит, его догоняет!
Паучок скорей паутинку ткать — подлинней отпускать. Выше поднялся, а паучиха за ним, как тень по земле, — никак не отстаёт!
Паучок и думает:
«Вон впереди река! Дай-ка перелечу её. В воду-то мамаша ни ногой! Там и спасусь».
Ткёт, ткёт на лету паучок паутинку. Паутинка длиннее — ветерку веселее, — высоко понёс паучка над берегом, над речкой…
Вот и другой берег. Паучиха на том осталась. Пора и снижаться.
Стал паучок паутинку укорачивать, под себя подбирать, на ножки наматывать. Короче паутинка — ниже паучок. Ещё короче — ещё ниже. . И приземлился паучок на берёзовый листок. Корабликом плыл этот листок по реке у самого берега.
Плывёт паучок и видит: снуют по реке быстрые водомерки как посуху. А в воде-то, а на дне-то всяких чудищ! Тут и клоп-скорпион с длинной пикой сзади, и хищный жук-плавунец, и гладыши-кувырканчики, и страшные стрекозьи личинки, и слизняк-прудовик, и такое ещё, отчего у паучка глаза на лоб полезли: прищеплен на водоросли вроде бы прозрачный горшочек из воздуха, а в горшочке самый настоящий паук живёт, сам весь серебрится!
Выскочил паук-серебрянка из своего пузыря, всплыл наружу и говорит:
— Иди, паучок, к нам под воду жить!
— Ой, да куда тут купаться! — испугался паучок. — Зима скоро, холод.
— Эк напугал! — серебрянка смеётся. — Слизняковых домиков — витиеватых ракушек — пустых сколько хочешь на дне валяется. Залезь в любую, натаскай в неё мохнатыми лапками воздушные шарики-пузырьки, крышку ракушки закрой поплотней — и спи себе в покое до весны!
— Ой, да ведь я ни плавать, ни нырять не умею! — говорит паучок. — И воздух в лапках таскать не могу.
Тут ветерок дохнул, листок толкнул, — прибил к бережку. Паучок скок на бережок и думает:
«Лучше всех всё-таки слоники-зелёники! Для лета у них — дача на воздухе, для зимы — дом под землёй. Поищу-ка и я себе зимнюю квартиру».
А её и искать не надо: лежит на земле пустой жёлудь, в нём дырочка — для паучка дверь.
Влез паучок в жёлудь. Мягкой паутинкой его выстлал. Дверку паутинной затычкой заткнул. Собрался в комочек — и заснул. Тепло и уютно!
Весной проснётся — на дачу переедет, сеть-паутину на травке сплетёт — мух ловить.
То ли не житьё!
