Пришла весна. Из тёплых краёв прилетели на скалы у Берингова пролива две пуночки. Свили себе гнездо на высоком утёсе у самого моря.
Пуночка-мать снесла яйцо и принялась его насиживать. С места слететь боялась, чтобы яйцо холодным ветром не обдуло. От дождя его собой прикрывала, недоедала, недосыпала.
Наконец вылупился из яйца сынок. Да такой удачный, такой пригожий. Ни у кого на всём побережье не нашлось бы птенца красивее. Одно плохо — криклив очень.
Тут уж и вправду родителям некогда было ни попить, ни поесть, ни поспать. Если отец на добычу улетает, мать баюкает сыночка. Если мать отлучится, отец над ним хлопочет.
Вот однажды сидела пуночка-мать на краю гнезда и пела сыну песенку:
Чьи-чьи это маленькие лапки?
Чьи-чьи это маленькие крылышки?
Чья-чья это маленькая головка?
Чьи-чьи это миленькие глазки?
Чьи-чьи-чьи-чьи?
Летел мимо ворон, услыхал песенку, сел неподалёку и стал слушать. Слушал, слушал и заслушался. Так понравилась ему эта песенка, сказать невозможно. Принялся он просить пуночку:
— Подари мне песенку! Отдай песенку!
— Что ты! — говорит пуночка. — Не могу отдать. Одна она у нас. Нет другой песенки.
— Я тебя очень прошу, — уговаривает ворон. — Я теперь без этой песенки жить не могу.
— А мой сынок без песенки заснуть не может. И не проси, не отдам!
Рассердился ворон:
— Добром не отдашь, силой заберу!
Налетел на пуночку, вырвал у неё песенку и улетел.
Тут пуночка-сынок раскричался, расплакался. И пуночка-мать заплакала.
Вернулся пуночка-отец с охоты. Видит-слышит — сынок кричит, жена над ним слёзы льёт.
— Что с вами? — спрашивает. — Какая беда случилась?
— Страшная беда, — отвечает мать-пуночка. — Налетел ворон, унёс нашу песенку. Теперь ни за что не заснёт сынок, весь исплачется! Как жить будем?
Разгневался пуночка-отец, глазами засверкал, ногой топнул.
— Дайте мне охотничьи рукавицы, мой боевой лук, мои меткие стрелы! Полечу искать обидчика, из горла у него песенку вырву!
Летал он, летал, много птиц видал, да всё не вороны… То куропатка меж камней бегает, то ржанка посвистывает. Наконец увидел на утёсах целую стаю воронов. Сел невдалеке, наложил стрелу на лук, натянул тетиву, ждёт. Кто его песенку запоёт — тому и стрела.
Однако вороны своими делами занимаются. Старики на солнышке греются, старухи судачат. Молодёжь игры играет… И никто песен не поёт — ни пуночкиных, ни своих. Разок, другой каркнут, да разве это песня!
Полетел пуночка-отец дальше. Летал, кружил, видит — сидит ворон на дереве, один сидит в ветвях. Клюв вверх задрал, глаза закрыл, качается из стороны в сторону и поёт-заливается:
Чьи это маленькие лапки?
Чьи это маленькие крылышки?
Чья это маленькая головка?
Чьи это миленькие глазки?
Пропоёт и снова начинает:
Чьи это маленькие лапки?
Чьи это маленькие крылышки?
— Вот он, злодей! Вот он, похититель лучшей в мире песенки! — сказал пуночка-отец.
Сел на ветку того же дерева, натянул тетиву, пустил стрелу в ворона. Скользнула стрела по твёрдым маховым перьям и на землю упала. Ворон даже не заметил, глаз не открыл. Поёт-заливается.
Тогда пуночка-отец выхватил сколько было в колчане стрел, заложил их между пальцами и начал пускать в разбойника. Сразу по четыре стрелы.
А ворон всё поёт:
Ой, чьи это маленькие лапки?
Ох, чьи это маленькие крылышки?
Ой-ой, что-то мне попало в бок!
Ох, чья это маленькая головка?
Ой, что-то меня колет!
Ох, чьи это миленькие глазки?
Ой-ох! Ох-ой! Не могу больше! Кар-кар-р!
И выпустил песенку из клюва.
А пуночка-отец схватил её и полетел скорее к своему гнезду.
Подлетает, слышит — сынок кричит, жена плачет.
— Не кричите, не плачьте, — говорит им пуночка-отец. — Я нашу песенку у злого ворона отнял. Вот она!
Обрадовалась пуночка-мать, запела песенку. Утих сынок, заснул.
С тех пор пуночки, едва завидят, что ворон мимо летит, замолкают. Боятся даже клюв раскрыть. Вот песенка и сохранилась. И сейчас все пуночки её поют своим крикливым детям.
