Жили-были дедушка Пятань и бабушка Алду. Не было у них никого — ни рождённого, ни растущего, ни сынка, ни дочки. А что поделаешь?
Вот раз колол дед Пятань дрова и отхватил топором палец.
— Эх, — говорит, — Алдуня, остался я теперь без пальца!
Завязал руку тряпицей, взвалил соху на телегу и поехал в поле землю пахать. А бабушка Алду выкопала под лопухом ямку, положила в неё палец и засыпала землёй.
Испеклись в печке лепёшки, налила бабушка в кувшин кислого молока, поставила в корзинку — собралась деду полдник нести. Только за порог ступила, вдруг слышит — кто-то в дудочку дудит, тонким голоском припевает:
Эх, дуда, дуда, дуда,
Вырос мальчик хоть куда.
Не смотри, что ростом мал,
Он и весел, и удал.
Глянула бабушка Алду под лопух, а там маленький мальчоночка сидит, в дудочку дудит.
— Ой, ты кто такой?
— Я — Пяльхкяня — Пальчик, твой сынок. Дай, ава, корзинку, пойду отцу полдник отнесу.
Обрадовалась бабушка Алду, говорит:
— Погоди, я тебя хоть одену.
Сшила она из платочка рубашечку и порточки, сплела из соломы лапоточки. Оделся Пяльхкяня, взвалил на спину корзинку и пошёл в поле. Приходит и говорит дедушке Пятане;
— Дай, атя, вожжи, я пахать буду. А ты поешь, отдохни.
— Да ты кто такой?
— Я — твой сынок Пяльхкяня.
Обрадовался дед, отдал сыну вожжи, сам сел полдничать. А Пяльхкяня пашет и поёт:
Эх, дуда, дуда, дуда,
Вырос мальчик хоть куда.
Не смотри, что ростом мал,
Он и весел и удал.
Ехал в ту пору мимо поля чужеземный лорд-милорд из английской стороны. Остановил коней, спрашивает деда:
— Что за чудо? Никого не вижу, а песню слышу, да и лошадь сама пашет.
— А это мой сынок Пяльхкяня пашет и песню поёт.
Разглядел чужеземец Пяльхкяню и пристал к деду: продай да продай!
Упёрся дед Пятань, не хочет сынка продавать, а Пяльхкяня взобрался к нему на плечо и в ухо шепчет:
— Не бойся, атя, продавай!
Отсыпал лорд-милорд деду горсть золотых монет, завернул Пяльхкяню в платок, положил в карман и покатил за семь полей, за семь лесов, за семь морей, в свою чужеземную английскую сторону.
Приехал, стал гостей созывать, чтобы чудо показать.
А Пяльхкяня провертел в платке дырку, вылез из кармана, взобрался на дерево, ждёт, что дальше будет.
Съехались со всех сторон к лорду-милорду гости, хлопнул он себя по карману и говорит:
— Вот где у меня заморское чудо! — и вытащил платок. А в платке только дырка.
Разозлились гости, закричали, руками замахали, чуть было лорда за обман не прибили.
А Пяльхкяня сидит на дереве и думает: как ему до дома добраться? Тут прилетела к своему гнезду птичка-невеличка. Говорит ей Пяльхкяня:
— Птичка-невеличка! Полетишь ты за семь морей, за семь лесов, за семь полей! Возьми меня с собой, к отцу-матери домой!
— А что ты мне за это дашь?
— Я комариков наловлю, твоих деток накормлю!
Обрадовалась птичка:
— Ладно, — говорит, — лови!
Выдернул Пяльхкяня из рубашки ниточку, сделал на конце петельку. Сядет комарик в петельку, потянет Пяльхкяня за ниточку — и комарика поймает. Наловил комариков, покормил птенчиков. Говорит ему тогда птичка-невеличка:
— Садись, Пяльхкяня, ко мне на спину. Полетим!
Сел Пяльхкяня, и полетели они за семь морей, за семь лесов, за семь полей — прямо к мальчику домой.
Видят: сидят на пороге дедушка Пятань и бабушка Алду, тяжко вздыхают, сынка вспоминают. Сорвал Пяльхкяня былинку, сделал дудочку да как за дудит:
Дуда, пой, пой, пой,
Прилетел сынок домой!
Услыхал дед Пятань, услыхала бабушка Алду, обнимают Пяльхкяня, целуют, за стол сажают, мёд-вино наливают, пирогами угощают.
И я там был. Налили мне мёду, а выпил воду, налили вина, да кружка без дна, подали пирог, а я бежать со всех ног. Вот и сказка вся.
Иллюстратор Еремина Л.
