Жили-были два брата: богатый и бедный. Бедный-то овдовел, от жены осталась дочка на седьмом году, потому и прозвали ее Семилеткой. Выросла она. И вот дядя подарил ей плохонькую телушку. Семилетка поила, кормила — выходила ее, и получилась из телушки славная корова; принесла она ей теленка — с золотыми копытцами. Пришли к Семилетке в гости дочери богатого дяди, увидали теленка, пошли и сказали отцу. Богатому захотелось отобрать теленка, а бедный-то не отдает. Спорили, спорили, пришли к воеводе, просят разобрать их дело. Богатый говорит: «Я дарил племяннице только телушку, а не приплод!» А бедный говорит: «Телушка моя, так и приплод мой!» Как тут решить дело? Воевода и говорит им: «Вот отгадайте три загадки! Кто отгадает, того и теленок! Сперва отгадайте: что всего быстрее?»
Пошли мужики домой. Бедный думает: «Что тут сказать?» И говорит Семилетке: «Дочка, дочка! Воевода-то велел отгадать: что на свете всего быстрее? Что я ему скажу?» — «Не тужи, батюшка! Молись да ложись спать!» Лег он спать. Утром будит его Семилетка: «Вставай, вставай, батюшка! Пора идти к воеводе. Ступай да скажи, что всего быстрее на свете мысль!» Встал мужик, отправился к воеводе; пришел и брат. Вышел к ним воевода и спрашивает: «Ну, скажите, что всего быстрее?» Богатый выскочил вперед, говорит: «У меня есть конь — такой быстрый, что никто его не обгонит: он всего быстрее!» Воевода засмеялся и говорит бедному: «А ты что скажешь?» — «Мысль всего быстрее на свете!» Воевода удивился и спрашивает: «Кто тебя этому научил?» — «Дочь Семилетка!» — «Ну, хорошо! Отгадайте теперь, что на свете всего жирнее?»
Пошли мужики домой. Бедный приходит и говорит Семилетке: «Воевода нам загадал: что на свете всего жирнее? Как тут отгадать?» — «Ну, батюшка, не тужи: утро вечера мудренее. Молись да ложись спать». Старик лег спать. Утром Семилетка и будит его: «Вставай, батюшка! Пора к воеводе идти. Спросит он тебя: «Что всего жирнее?» — скажи, что земля всего жирнее, потому что производит всякие плоды!» Встал отец, пришел к воеводе; пришел и богатый. Вышел воевода и спрашивает: «Ну, что? Придумали, что всего жирнее?» Богатый выскочил вперед и говорит: «У меня есть боров, да такой жирный, что жирнее его нет ничего! Он всего жирнее!» Воевода засмеялся и спрашивает бедного: «Ну, а ты что скажешь?» — «Земля всего жирнее, потому что она производит всякие плоды!» Воевода удивился и спрашивает: «Кто это тебя научил?» — «Дочь, — говорит, — Семилетка!» — «Ну, хорошо! Теперь отгадайте: что на свете всего милее?»
Пошли мужики домой. Пришел бедный и говорит Семилетке: «Так и так воевода загадал. Что теперь делать?» — «Ну, тятенька, не тужи: утро вечера мудренее. Молись да ложись спать». Утром будит она его и говорит: «Вставай, тятенька! Пора идти к воеводе… Станет он тебя спрашивать, скажи, что всего милее человеку сон: во сне всякое горе забывается!» Встал отец, пошел к воеводе; пришел и богатый. Вышел воевода, говорит: «Ну, скажите: что всего на свете милее?» Богатый — вперед и кричит: «Жена на свете всего милее!» Воевода засмеялся и спрашивает бедного: «А ты что скажешь?» — «Сон на свете для человека всего милее: во сне всякое горе забывается!» Воевода удивился и спрашивает его: «Кто тебе это сказал?» — «Дочь Семилетка».
Воевода пошел в свои комнаты, вынес решето с яйцами и говорит: «Ступай отнеси своей дочери это решето с яйцами, пусть она из них к утру выпарит цыплят!» Пришел бедный домой — плачет, говорит Семилетке, что так и так воевода сказал. «Ну, батюшка, не тужи! Молись да ложись спать: утро вечера мудренее!» На другой день будит она отца: «Батюшка, батюшка!
Вставай: пора к воеводе идти. Да вот возьми отнеси ему немного зерен проса, скажи ему, что цыплята сейчас будут готовы, да надо их кормить белояровым пшеном, так вот чтоб он зерна посеял и чтоб через полчаса пшено поспело и чтоб он его ко мне тотчас прислал». Встал старик, пошел к воеводе. Вышел воевода и спрашивает: «Ну что, принес цыплят?» — «Да дочь-то говорит, что через полчаса цыплята будут, но надо их кормить белояровым пшеном; так вот, она прислала несколько зерен, чтоб вы посеяли и чтоб через полчаса все было готово». — «Да разве можно, чтоб зерно в полчаса выросло и созрело?» — «А разве можно, чтоб цыплята выпарились за одну ночь?» Нечего делать воеводе: перехитрила его Семилетка.
Вот дал он бедному пряжи и говорит: «Пусть твоя дочь к утру соткет полотно и сошьет мне рубашку!» Отец запечалился, пошел сказать обо всем Семилетке. «Ну, батюшка, не тужи. Молись да ложись спать — утро вечера мудренее!» Отец лег и заснул. Утром будит его Семилетка: «Вставай, батюшка! Пора к воеводе идти… Ступай к нему, отнеси льняного семени и скажи, что рубашка готова, да нечем прострочить воротник: пусть он это семя посеет, и чтоб оно выросло, и чтоб через полчаса ко мне прислал!» Отец пошел и сказал все воеводе. Воевода и говорит: «Как же это можно, чтоб через полчаса лен вырос и из него напрясть нитки?» — «Так как же можно в одну ночь соткать полотно и сшить рубашку?» Опять перехитрила воеводу!
Вот он и говорит старику: «Ступай скажи своей дочери, чтоб она ко мне пришла ни пешком, ни на лошади, ни на санях, ни на телеге, ни нага, ни одета и чтоб принесла ни подарок, ни отдарок!» Приходит отец домой, рассказал все дочери. На другой день Семилетка сняла с себя одежду, обвернулась мережой, взяла голубя и отправилась к воеводе на лыжах. Пришла к воеводе и подает ему голубя. Голубь тотчас вырвался у него и улетел. И тут перехитрила она воеводу, а сама ему очень понравилась. Он и говорит: «Я завтра приеду к вам».
Вот обвенчались они, живут да поживают. Много ли, мало ли прошло времени, только один мужик просит у другого лошадь съездить в поле за репой. Тот дал лошадь, мужик поехал, а приехал поздно вечером. Поэтому не повел лошадь к хозяину, а привязал к своей телеге. Встает утром, видит: под телегой жеребенок. Говорит: «Жеребенок мой — он под телегой; видно, репа либо телега ожеребилась», а тот, чья лошадь, говорит: «Жеребенок мой!» Спорили, спорили, пошли к воеводе судиться. Воевода и рассудил: «Жеребенок найден под телегой, так, значит, он того, чья телега!» Услыхала это Семилетка, не удержалась и сказала, что он неправильно судит.
Воевода удивился ее мудрости и помирился с ней. Возвратились они домой и стали жить да поживать.
