Вошёл верблюд на скотный двор и охает:
— Ну, уж и работничка нового наняли, только и норовит палкой по горбу ожечь — должно быть, цыган.
— Так тебе, долговязому, и надо, — ответил карий мерин, — глядеть на тебя тошно.
— Ничего не тошно, чай у меня тоже четыре ноги.
— Вон у собаки четыре ноги, а разве она скотина? — сказала корова уныло. — Лает да кусается.
— А ты не лезь к собаке с рожищами, — ответил мерин, а потом махнул хвостом и крикнул верблюду:
— Ну, ты долговязый, убирайся от колоды!
А в колоде завалено было вкусное месиво. Посмотрел верблюд на мерина грустными глазами, отошёл к забору и принялся пустую жвачку есть. Корова опять сказала:
— Плюётся очень верблюд-то, хоть бы издох…
— Издох! — ахнули овцы все сразу.
А верблюд стоял и думал, как устроить, чтобы уважать его на скотном дворе стали.
В это время пролетал в гнездо воробей и пискнул мимолётом:
— Какой ты, верблюд, страшный, право!
— Ага! — догадался верблюд и заревел, словно доску где сломали.
— Что это ты, — сказала корова, — спятил?
Верблюд шею вытянул, потрепал губами, замотал тощими шишками:
— А посмотрите-ка, какой я страшный… — и подпрыгнул.
Уставились на него мерин, корова и овцы… Потом как шарахнутся, корова замычала, мерин, оттопырив хвост, ускакал в дальний угол, овцы в кучу сбились.
Верблюд губами трепал, кричал:
— Ну-ка, погляди!
Тут все, даже жук навозный, с перепугу со двора устрекнули.
Засмеялся верблюд, подошёл к месиву и сказал:
— Давно бы так. Без ума-то оно ничего не делается. А теперь поедим вволю…
Иллюстратор Куприянов С. А.
