Я живу на даче в Переделкине. Это недалеко от Москвы. Вместе со мною живёт крохотный лилипут, мальчик с пальчик, которого зовут Бибигон. Откуда он пришёл, я не знаю. Он говорит, что свалился с Луны. И я, и мои внучки Тата и Лена — мы все очень любим его. Да и как же, скажите, его не любить! —
Тоненький он,
Словно прутик,
Маленький он
Лилипутик.
Ростом, бедняга, не выше
Вот этакой маленькой мыши.
И каждая может ворона
Шутя погубить Бибигона.
А он, поглядите, какой боевой:
Бесстрашно и дерзко бросается в бой.
Со всеми, со всеми
Готов он сразиться
И никогда
Никого
Не боится.
Он весел и ловок,
Он мал, да удал,
Другого
Такого
Я век не видал.
Глядите: он скачет верхом на утёнке
С моим молодым петухом вперегонки.
И вдруг перед ним его бешеный враг,
Огромный и грозный индюк Брундуляк.
Зафыркал индюк, запыхтел он ужасно,
И нос у него стал от ярости — красный.
И крикнул индюк: — Брундулю! Брундулю!
Сейчас я тебя загублю, задавлю!
И всем показалось,
Что в эту минуту
Смертельная гибель
Грозит лилипуту.
Но он закричал индюку
На скаку:
— Сейчас отсеку
Твою злую башку!
И, шпагой взмахнувши своей боевою,
На индюка он помчался стрелою.
И чудо свершилось: огромный индюк,
Как мокрая курица, съёжился вдруг,
Попятился к лесу,
За пень зацепился
И вниз головою
В канаву свалился.
И все закричали:
— Да здравствует он,
Могучий и храбрый
Боец Бибигон!
Но прошло всего несколько дней, и Брундуляк снова появился у нас во дворе — надутый, сердитый и злой. Страшно было глядеть на него. Он такой огромный и сильный. Неужели он убьёт Бибигона?
Увидев его, Бибигон быстро вскарабкался ко мне на плечо и сказал:
— Вон погляди: стоит индюк
И смотрит яростно вокруг.
Но ты не верь своим глазам, —
Он не индюк. На землю к нам
Сюда спустился он тайком
И притворился индюком.
Он злой колдун, он чародей!
Он может превращать людей
В мышей, в лягушек, в пауков,
И в ящериц, и в червяков!
— Нет, — сказал я. — Он совсем не колдун. Он самый обыкновенный индюк!
Бибигон покачал головой:
— Нет, он колдун! Подобно мне,
И он родился на Луне.
Да, на Луне, и много лет
За мною рыщет он вослед.
И хочет превратить меня
В букашку или в муравья.
Но нет, коварный Брундуляк!
Со мной не справишься никак!
Я шпагой доблестной моей
Всех заколдованных людей
От злой погибели спасу
И голову тебе снесу!
Вот какой он добрый и бесстрашный — маленький мой Бибигон!
О если б вы знали, какой он сорванец и проказник!
Увидел сегодня калошу мою
И потащил её прямо к ручью.
И прыгнул в неё, и поёт:
«Вперёд, моя лодка, вперёд!»
А того не заметил герой,
Что калоша была с дырой:
Только пустился он в путь,
Как уже начал тонуть.
Кричит он, и плачет, и стонет,
А калоша всё тонет и тонет.
Холодный и бледный
Лежит он на дне.
Его треуголка
Плывёт по волне.
Но кто это хрюкает там у ручья?
Это любимая наша свинья!
Схватила она человечка
И к нам принесла на крылечко.
И внучки мои чуть с ума не сошли,
Когда беглеца увидали вдали:
— Это он, это он,
Бибигон!
Целуют его и ласкают его,
Как будто родного сынка своего,
И, уложив на кровать,
Начинают ему напевать:
«Баюшки-бай,
Бибигон!
Спи-засыпай,
Бибигон!»
А он как ни в чём не бывало
Вдруг сбросил с себя одеяло
И, лихо вскочив на комод,
Хвастливую песню поёт:
«Я знаменитый капитан,
И мне не страшен ураган!
Вчера я был в Австралии,
Потом поехал далее
И возле мыса Барнаул
Убил четырнадцать акул!»
Что поделаешь с таким хвастунишкой! Я хотел сказать ему, что хвастаться стыдно, но он в ту же минуту умчался во двор — к новым приключениям и шалостям.
Ни минуты не посидит он на месте:
То побежит за петухом,
И сядет на него верхом.
То с лягушатами в саду
Весь день играет в чехарду.
То сбегает на огород,
Гороху мелкого нарвёт,
И ну стрелять исподтишка
В громаднейшего паука.
Паук молчал, паук терпел,
Но наконец рассвирепел,
И вот под самый потолок
Он Бибигона уволок.
И паутиною своей
Так обмотал его, злодей,
Что тот на ниточке повис,
Как муха, головою вниз.
Кричит
И рвётся
Бибигон,
И в паутине
Бьётся он.
И прямо в миску с молоком
Летит оттуда кувырком.
Беда! Беда! Спасенья нет!
Погибнет он во цвете лет!
Но тут из тёмного угла
Большая жаба подползла
И лапу
Подала ему,
Как будто
Брату своему.
И засмеялся
Бибигон,
И в тот же миг
Умчался он
В соседний двор на сеновал
И там весь вечер танцевал
С какой-то крысою седой
И воробьихой молодой.
А после ужина ушёл
Играть с мышатами в футбол
И, воротившись на заре,
Заснул в собачьей конуре.
Однажды Бибигон увидел, что злая ворона поймала молодого гусёнка и хочет унести к себе в гнездо. Он схватил камень и бросил в ворону. Ворона испугалась, кинула гусёнка и улетела. Гусёнок остался жив.
Но прошло три дня —
И спустилася ворона
С вышины,
И схватила Бибигона
За штаны.
Он без бою не сдаётся,
Бибигон!
И брыкается, и рвётся
Бибигон!
Но из чёрного
Вороньего
Гнезда
Не уйдёт он,
Не спасётся
Никогда.
А в гнезде —
Гляди, какие
Безобразные и злые
Восемнадцать воронят,
Как разбойники лихие,
Погубить его хотят.
Восемнадцать воронят
На несчастного глядят,
Ухмыляются, а сами
Знай долбят его носами!
И вдруг раздался
Громкий крик:
— Ага, попался,
Озорник!
То злобный голос Брундуляка.
И рад, и счастлив Брундуляк:
— Теперь-то, глупый забияка,
Уж не спасёшься ты никак!
Но в эту самую минуту
Взбежала Лена на порог
И прямо в руки лилипуту
Какой-то бросила цветок.
То — лилия!
«Спасибо Лене
За этот дивный парашют!»
И прямо к Лене на колени
Отважно прыгнул лилипут.
Но сейчас же соскочил с её колен и как ни в чём не бывало умчался со двора к своим друзьям. А друзей у него много везде — и в поле, и на болоте, и в лесу, и в саду. Все любят смельчака Бибигона: ёжики, кролики, сороки, лягушки.
Вчера две маленькие белки
Весь день играли с ним в горелки
И танцевали без конца
На именинах у скворца.
А нынче он, как будто в танке,
Промчался по двору в жестянке
И бросился в неравный бой
С моею курицей рябой.
А что же Брундуляк? Брундуляк затевает недоброе. Он стоит тут же, неподалёку, под деревом и думает, как бы погубить Бибигона. Должно быть, он и в самом деле злой колдун.
— Да, да! Он колдун! Он волшебник! — говорит Бибигон и указывает на лохматого пса, пробегавшего в эту минуту по улице:
— Вон погляди: бежит Барбос.
Ты думаешь, что это пёс?
Нет, это — старый Агафон,
Ваш деревенский почтальон.
Ещё недавно в каждый дом
С газетою или с письмом
Он приходил, но как-то раз
Колдун сказал: «Кара-барас».
И вдруг — о чудо! — в тот же миг
Барбосом сделался старик.
— Бедняжка Агафон, — говорю я со вздохом. — Я хорошо его помню. У него были такие большие усы!
А Бибигон сидит у меня на плече и указывает на соседнюю дачу:
— Вон погляди, стоит Федот
И жабу гонит от ворот,
А между тем ещё весной
Она была его женой.
— Но почему же ты не боишься злодея? — спрашивают Бибигона мои внучки. — Ведь он может заколдовать и тебя.
— А потому я не боюсь, что я смелый! — отвечает Бибигон и смеётся. — Смелому никакие колдуны не страшны!..
— Да, да, я бесстрашный, я храбрый, — повторяет Бибигон с гордым видом. А потом взмахивает саблей и, вскочив на утёнка, поёт:
— Я знаменитый капитан!
И мне не страшен ураган!
Сидел у меня на столе Бибигон,
И силой и храбростью хвастался он:
— Ну мне ли
Могучих
Бояться зверей!
Я всякого зверя
Сильней и храбрей!
Дрожит предо мной
Косолапый медведь.
Куда же медведю
Меня одолеть!
Ещё не родился
Такой крокодил,
Который бы в битве
Меня победил!
Вот этой рукою
Свирепому льву
Косматую голову
Я оторву!
Но тут прилетела
Мохнатая пчёлка…
— Спасите! — вскричал он.
Беда! Караул!
И от неё,
Как от лютого волка,
В чернильницу
Весь с головою нырнул.
Спасибо, старуха Федосья
Схватила его за волосья.
Был бы бедняге капут —
Прощай навсегда лилипут!
Но если б вы знали,
Какой безобразный,
Дрожащий, и мокрый,
И жалкий, и грязный,
Всклокоченный, еле живой,
Предстал он тогда предо мной!
Мы схватили его
И бегом на квартиру
К самому старику Мойдодыру.
Целый день Мойдодыр его чистил и мыл,
Но не смыл он, не смыл этих чёрных чернил!
Впрочем, внучки мои не горюют,
Бибигона, как прежде, целуют.
— Ну что ж, — говорят, — ничего!
Мы и чёрного любим его!
И нам он, пожалуй, дороже
Теперь, когда он чернокожий,
На милого негра похожий.
Да и он не унывает,
На крылечко выбегает
И толкует детворе,
Что гуляет во дворе:
— По Кавказу я скитался,
В Чёрном море искупался,
Море Чёрное — черно,
Всё чернилами полно!
Искупался я — и разом
Стал, как уголь, черномазым,
Так что даже на Луне
Позавидовали мне.
— Почему ты говоришь о Луне, Бибигон? — спросили у него Тата и Лена.
— Потому что Луна — моя родина.
Внучки засмеялись:
— Что за вздор!
Он посмотрел на них и гордо сказал:
— Да, я родился на Луне,
Сюда свалился я во сне.
Меня на родине зовут
Граф Бибигон де Лилипут.
О если б мог вернуться я
В мои родимые края!
— А зачем тебе лететь на Луну? — спросили у него Тата и Лена.
Он долго молчал, а потом указал на Луну и вздохнул:
— Там, на Луне, моя сестра!
Она прекрасна и добра.
Какое счастье было мне
Резвиться с нею на Луне!
Там у неё чудесный сад,
Где звёзды, словно виноград,
Такими гроздьями висят,
Что поневоле на ходу
Нет-нет да и сорвёшь звезду.
О, если б мог я поскорей
На небеса вернуться к ней,
И с ней по Млечному Пути,
Как будто по полю, пойти.
И погулять в её саду,
Срывая звёзды на ходу,
И, взявшись за руки, вдвоём
Слететь на Землю, в этот дом,
К вам, в Переделкино, сюда,
И здесь остаться навсегда!
— Неужели это правда? — воскликнул я. — Неужели у тебя там, на Луне, осталась родная сестра?
Он вздохнул ещё печальнее и тихо сказал:
— Моя родная Цинцинела
Сидит и плачет на Луне.
Уже давно она хотела
На Землю прилететь ко мне.
Но стережёт её ужасный
И отвратительный дракон,
И пленницы своей несчастной
На землю не отпустит он.
Но час придёт: рукою смелой
Врагу я голову снесу!
Мою родную Цинцинелу
Я от чудовища спасу.
Признаться, я не поверил ему и даже посмеялся над ним. Но прошло несколько дней, и вот недавно, седьмого июня, с Бибигоном случилось такое событие:
Сидел Бибигон
Под большим лопухом
И спорил о чём-то
С моим петухом.
Как вдруг
Залетела
В наш сад стрекоза
И мигом попалась
Ему на глаза.
И он закричал: — Это мой самолёт!
Сейчас я отправлюсь в большой перелёт.
Из Африки
Я полечу к Парагваю,
Потом на любимой Луне побываю.
Три чуда
Оттуда
Я вам привезу! —
И он на лету оседлал стрекозу!
Глядите! Глядите!
Летит он над ёлкой
И весело машет своей треуголкой!
— Прощайте, — кричит он, —
В открытом бою
Я злого дракона,
Как муху, убью!
И мы закричали:
— Куда ты? Постой! —
Но нам только эхо
Ответило «ой!».
И нет Бибигона!
Пропал он, исчез!
Как будто растаял
Средь синих небес!
И домик его остаётся пустой —
Игрушечный домик, уютный такой, —
Который своими руками
Ему мастерили мы сами, —
С игрушечной ванной, с картонной плитой…
Неужто навеки он будет пустой?
Теперь в этом домике кукла Аглая,
Но кукла Аглая — она не живая!
Она не живая, в ней сердце не бьётся,
Она не поёт, не шалит, не смеётся!
А наш Бибигоша, хоть он озорной,
Но он — человечек, живой он, живой.
И в небо глядят безутешные внучки,
И, за слезою роняя слезу,
Всё ждут, не увидят ли там, возле тучки,
Летящую к ним стрекозу.
И встала Луна над кустами сирени,
И Тата печально шепнула Елене:
— Взгляни-ка, иль это мерещится мне?
Как будто он там, на Луне!
— Он там, на Луне! Он туда воротился
И с нашей Землёю навеки простился!
И долго бедняжки стоят у крыльца
И смотрят, и смотрят в бинокли,
И катятся слезы у них без конца,
От слез их бинокли промокли.
Вдруг видят —
Полосатая
Кибиточка
Катит.
В кибиточке рогатая
Улиточка сидит.
Везут её проворные
Усатые жуки
И чёрные-пречёрные
Ночные мотыльки.
Кузнечики зелёные
Идут за нею в ряд
И в трубы золочёные
Без умолку трубят.
Катит-катит кибиточка,
И прямо на крыльцо
Весёлая улиточка
Бросает письмецо.
В тревоге и в печали
К письму мы подбежали
И начали читать.
Когда же прочитали,
Забыли все печали
И стали хохотать.
Всего четыре строчки
На липовом листочке
Нам пишет Бибигон:
«Вчера за чёрной тучею
Моей рукой могучею
Сражён и побеждён
Дракон Караккакон!
Отпраздновать победу
Я к вам приеду в среду.
Примите мой поклон!
Ваш верный
БИБИГОН».
И счастливы внучки:
— Мы будем опять
Его умывать, одевать, баловать!
Он жив и здоров,
Он вернётся сюда,
И мы не расстанемся с ним никогда!
Желанного гостя мы радостно ждём!
И моем, и чистим игрушечный дом.
В игрушечном доме — покой и уют.
Как весело тут заживёт лилипут.
Старуха Федосья из белой муки
Ему, Бибигону, печёт пирожки.
А Тата и Лена взялись за иголку
И новую сшили ему треуголку.
— Только скорее вернулся бы он,
Маленький наш Бибигон!
Из разноцветных своих лоскутков,
Оранжевых, синих и красных,
Немало они ему сшили обнов —
Нарядных жилетов, красивых штанов,
Плащей и камзолов атласных!
О, только б вернулся сюда Бибигон!
Каким разоденется щеголем он!
Но он не вернулся,
И нет Бибигона!
Быть может,
Его проглотила ворона?
А может быть, он
Захлебнулся в воде,
В каком-нибудь озере
Или пруде?
Быть может, за дерево
Он зацепился,
Упал с самолёта
И насмерть разбился?
Но вот как-то раз
Мы стоим под дождём
И ждём Бибигона,
И ждём его, ждём…
Глядь, а он на одуванчике,
Как на маленьком диванчике,
Развалился и сидит
И с каким-то незнакомым
Длинноногим насекомым
Разговаривает.
От радости внучки мои завизжали
И вперегонки к нему побежали:
— Где же ты был-пропадал?
С кем ты в пути воевал?
Скажи, отчего ты такой
Бледный, усталый, худой?
Может быть, ты нездоров?
Не позвать ли к тебе докторов?
И долго они целовали его,
Ласкали его, согревали его,
А потом прошептали несмело:
— Но где же твоя Цинцинела?
— Моя Цинцинела! — сказал Бибигон,
И, тяжко вздыхая, нахмурился он. —
Она прилетела сегодня со мной,
Но спряталась, бедная, в чаще лесной,
И рада бы встретиться с вами она,
Да злого боится она колдуна:
Жесток и коварен седой чародей,
И горькое горе готовит он ей.
Но нет, не поможет ему колдовство.
Я, словно гроза, налечу на него,
И над лукавой его головой
Опять засверкает мой меч боевой!
И вновь Бибигон улыбнулся устало…
Но молния вдруг в облаках заблистала.
Скорее домой!
Мы бежим под дождем
И Бибигона
С собою несём!
Ну вот мы и дома!
И мёдом, и чаем
Усталого путника
Мы угощаем!
И он засмеялся:
— Я рад,
Что к вам воротился назад:
Милую вашу семью
Я как родную люблю.
Но сейчас я смертельно устал,
С лютым недругом я воевал,
И мне бы хотелось чуть-чуть
Тут у окна отдохнуть.
Уж очень он зол и силён,
Этот проклятый дракон!
И, повалившись на стул,
Он сладко зевнул
И заснул.
Тише! Пускай отоспится!
Будить его нам не годится!
Про все свои подвиги нам
Завтра расскажет он сам.
На следующий день Бибигон привёл Цинцинелу к нам. Цинцинела, крохотная девочка, похожая на розовую куклу, приветливо сказала нам здравствуйте и, схватив Бибигона за руку, прыгнула из окна прямо в сад. Такая смелая, отчаянная девочка! В саду ей понравилось всё — и цветы, и бабочки, и белки, и скворцы, и еловые шишки, и даже быстрые смешные головастики, что так весело резвятся в тёплой лужице. Бибигон не отходил от сестры ни на шаг. Целый день они бегали по саду, и пели песни, и звонко смеялись. Но вдруг Цинцинела вскрикнула — и вся в слезах прибежала ко мне: она увидела вдали, у забора, своего врага Брундуляка.
— Какой он страшный! — повторяла она. — Какие у него злые глаза! Спасите, спасите меня от него! Он хочет меня погубить!
— Не плачь, Цинцинела, — сказал Бибигон. — Я не дам тебя в обиду никому. Сегодня же расправлюсь со злодеем!
И Бибигон стал точить свою саблю, потом зарядил пистолеты и, вскочив на утёнка, запел:
— Да, за любимую сестру
Я с наслаждением умру!
. . . . . . . . . . . .
И вот уж он летит в атаку
Навстречу злому Брундуляку:
— Умри, проклятый чародей,
От шпаги доблестной моей!
Но засмеялся Брундуляк
И говорит герою так:
— Ох, берегитесь,
Милый витязь,
Не то сейчас же превратитесь
В букашку, или в червяка,
Или в навозного жука!
Ведь никому несдобровать,
Когда начну я колдовать!
И он надулся,
Словно шар,
И запыхтел,
Как самовар.
И десять раз,
И двадцать раз
Он повторял:
«Кара-барас!»
Но, в червяка не превращён,
Стоит, как прежде, Бибигон.
И разъярился Брундуляк:
— Так погоди же ты, смельчак!
И вновь, и сызнова, и снова
Волшебное твердит он слово, —
И пятьдесят, и шестьдесят,
И восемьдесят раз подряд.
И двести раз,
И триста раз
Он говорит:
«Кара-барас!»
Но Бибигон стоит пред ним,
Как прежде, — цел и невредим.
Увидел Брундуляк, что ему не заколдовать смельчака, заморгал трусливыми глазёнками, задрожал, залопотал и захныкал:
— Не губи ты меня!
Не руби ты меня!
Отпусти ты меня!
И прости ты меня!
Но Бибигон засмеялся
В ответ:
— Пощады тебе,
Ненавистному, нет!
Сейчас предо мной
И скулишь, и юлишь ты,
А завтра меня
В червяка
Превратишь ты!
И острую шпагу в него он вонзил,
И в самое сердце его поразил.
И рухнул индюк. И от жирного тела
В далёкий бурьян голова отлетела.
А тело скатилося в тёмный овраг,
И сгинул навеки злодей Брундуляк.
И все засмеялись, запели, обрадовались. И все сбежались к моему балкону: и мальчики и девочки, и старики и старухи, и все они громко кричат:
— Да здравствует бесстрашный герой Бибигон! Слава ему и его милой сестре Цинцинеле!
И вот, как король, величаво
Выходит он к ним на балкон,
Кивает им влево и вправо
И всем улыбается он.
Камзол из зелёного шёлка
Обшит у него серебром,
В руке у него треуголка
С чудесным павлиньим пером.
И, алым сверкая нарядом,
Мила, весела и добра, —
Стоит улыбается рядом
Его молодая сестра.
Цинцинела поселилась у нас, вместе с братом, в игрушечном домике, и, конечно, мы все постараемся, чтобы ей жилось хорошо и привольно. Я купил для них обоих, для Бибигона и его сестры, чудесные книжки с картинками, и когда идёт дождь или снег, оба читают их целыми днями, быстро бегая по каждой странице — от буквы к букве, от строки к строке.
А когда наступит Новый год, я хорошенько упрячу своих крохотных друзей в карман моей тёплой шубы, и мы пойдём в Кремль на ёлку. И воображаю, как будут рады и счастливы дети, когда увидят своими глазами живого Бибигона и его весёлую нарядную сестру, его шпагу, его треугольную шляпу и услышат его задорную речь.
Но я заранее прошу всех московских детей: когда в Кремле, или в Колонном зале, или в цирке, или в кукольном театре Образцова, или в Доме пионеров, или в метро, или в детском театре вы увидите Бибигона и Цинцинелу, не хватайте их руками, не ласкайте, потому что вы можете нечаянно сделать им больно.
И не вздумайте тормошить Бибигона. Ведь он лилипут, мальчик с пальчик, и, стоит вам как-нибудь неосторожно сдавить его, он останется на всю жизнь калекой.
И, пожалуйста, не дразните его, не смейтесь над ним, потому что он очень обидчивый. Если вы скажете ему грубое слово, он рассердится, обнажит свою шпагу и набросится на вас как на врагов.
Но если он почувствует, что его и Цинцинелу окружают друзья, он будет рад поиграть и подурачиться с вами, а потом вскарабкается на спинку высокого кресла и до позднего вечера будет рассказывать вам о своих чудесных приключениях и подвигах: о полёте на родную Луну, о боях с акулой Каракулой, о путешествии в страну Говорящих Цветов, о единоборстве с морским великаном Курындой и о многих других приключениях, о которых ещё
НИКТО
НИКОГДА
НИЧЕГО
НЕ СЛЫХАЛ.
(Илл. Митурича М.)
